камня. — Что ты шептала при встрече благородному синьору Никола Бертолини? Её глаза, зелёные с непонятными крапинками, будто у опасной и кровожадной рыси, они преследовали меня из дальнего угла комнаты, в голосе скользили нотки металла. — Неважно. — Важно всё! Рыдая на плече у врага, ты не видела их лиц с сыном. Как ты могла? Их сжатые кулаки и сведённые брови. Ты не видела ничего, упиваясь собственным горем, не понимала, что не принадлежишь только себе более. Отчего они изменили планы? И уехали к многочисленной родне на Сицилию? Затаив дыхание слушала гневные слова в тишине своего будуара. Нас спасал язык будущего и то, что в потаённом месте, внутренних комнат моих покоев, ничего нельзя было услышать извне. — Мы на пороге очередной вендетты. Что ты наделала Роза? В имении на острове Мурано найден убитым синьор Раймонд Грэко. — Убит синьор Грэко? Как такое возможно? В то имение невозможно ворваться вот так запросто. Кто это сделал? Однозначно тот, кому он доверял безмерно и посчитал нужным открыть двери. Возможно это расплата за слишком большие знания. — Послушай же меня! Кинжал на месте преступления не найден, но самое ужасное, что мужчина был обезглавлен. Торризи действительно покинули Венецию. Ты что не понимаешь? Они перережут друг друга в угоду твоим рыданиям и прекрасным очам, пострадают семьи и дети. Это будет длиться годами. И любой, кто победит, будет считать, что достоин своего трофея, своей награды. — Трофея? Мои глаза от ужаса словно и не моргали вовсе, они впитывали каждую эмоцию сестры. Мой мозг словно плавился в коробке, ища выход наружу. Её злость будто разрастающееся пламя, питаясь моей инертностью и безволием, угрожало захватить всё вокруг. — Трофеем будешь ты! Ты как наваждение для каждого из них. И для всех мужчин в команде галеона. Никто из них не повторил твои слова, как я ни спрашивала у них. Ты хоть понимаешь, что это был призыв к действиям? Глава охраны уехал вместе с Бертолини, совершенно не скрывая этого. Он видел головы несчастных на площади и готов мстить за содеянное над девушкой вместе с её отцом и братом. «— почему мне так спокойно, почему было так уютно в его объятиях, это как наваждение, отчего так жарко в голове, он действительно приедет за мной »? Вздохнув, опустила глаза, пытаясь разобраться в себе, утопая в копне волнистых золотистых волос и кружеве пеньюара, ощущая пальчиками ног холодок плиток мраморного пола, из-под приспущенных век с длинными ресницами я взглянула на себя в зеркало, и увидела словно ангела — прекрасного,