Я раздробил пацану кисть, он скулил, давился слезами. Его лицо должно было меняться. То сереть до мела, когда кровь отливает от кожи, то наливается дурной краснотой, лоб блестеть испариной, а по шее должны расползаться рваные багровые пятна.

Шея у воришки всё это показа, вся в неровных красных кляксах, жилка на горле колотилась, как пойманная пичуга.

А вот лицо — нет.

Та же чумазая землистая масть, что и минуту назад.

И тут все кусочки встали на место. Ещё у гильдии я зарёкся не верить глазам — после того сорокалетнего рудокопа, что из-за побочки навыка таскал рожу десятилетки. А здесь стоило задать вопрос ещё проще: откуда в буферной зоне вообще взяться такому юному воришке?

Моя рука метнулась в мгновение ока. Я сгрёб «пацана» за физиономию и рванул на себя.

С влажным чавканьем чужое лицо отлепилось и осталось у меня — тонкое, как луковая шелуха, с намалёванной грязью, веснушками и навеки застывшей гримасой испуга.

А под ним обнаружился дед.

Сухой, морщинистый, с реденькой седой щетиной и хитрющими, совсем не детскими глазами. Те самые бегающие глазёнки, только теперь они буравили меня из гнезда морщин с холодным, расчётливым бешенством. Старый плут натянул на себя личину сопляка и отыграл её так гладко, что я едва не купился.

Пару мгновений мы молча сверлили друг друга взглядами.

— А вот это ты зря, сынок, — проскрипел он уже своим голосом, низким и сухим, баюкая искалеченную кисть. — Я тебя запомнил…

Я Активировал ауру, что бы его остановить, но было уже поздно.

Дед будто перетёк назад — неестественно вёртко для своих лет. И между нами вспух серый шар дыма, едкий и плотный, разом сожравший старика с потрохами.

Я рубанул клинками, разгоняя вонючую завесу.

Дым осел. На брусчатке — никого. Ни деда, ни следов. Только зеваки таращились на пустое место, и кто-то торопливо чертил на груди знак от нечисти.

Фокусник, чтоб его.

Я повертел в пальцах оставшийся трофей. Артефакт, и явно не из дешёвых. Дорогая игрушка для уличного щипача.

Я смахнул маску в инвентарь. Авось сгодится, да и Сиси наверняка захочет изучить артефакт.

А что касается деда. Разберусь при случае. Желающих припомнить мне сегодняшний денёк и без него хватало: то боров Калевич, то вот ряженый дед. Видать, рожа у меня располагающая.

Я хмыкнул и зашагал вдоль фасада к западной стене, где, если старый пройдоха не наплёл, меня ждала отдельная дверь для чемпионов.

Арка нашлась быстро.

Одинокая дуга из светлого металла стояла поодаль от общего входа и тихо гудела, наливаясь чарами. Народу возле неё было негусто, и я уже собирался шагнуть внутрь, когда меня опередили.