— Есть, товарищ капитан. — Илья резко вытянулся во фрунт, отдавая честь, но тут же снова замялся. Глаза его метались по тёмному лагерю откуда раздавался редкий храп, по силуэтам людей у костров, по колышущимся теням вдалеке. Затем, после короткой паузы, он спросил.

— Командир… что вообще случилось? Появилась хоть какая-то информация? — он неловко провёл пальцами по кобуре, как будто ища в этом жесте хоть каплю уверенности.

Старший молча смотрел в ночное небо, усыпанное мириадами звёзд. Лёгкий ветер приносил запах палёной земли и сырости старых бетонных плит. Где-то вдалеке ухнула одинокая сова или филин. Он никогда их не умел различать. А потом снова всё поглотила густая, липкая тишина.

Ответа не было. И он прекрасно знал, что его не будет.

Одни шептали о зомби-апокалипсисе, другие о каре небесной. Третьи строили теории заговоров: эксперименты, мировое правительство, сбои в атомных станциях… Много слов. Мало смысла.

Но старший — капитан Никаноров Валентин, не верил ни в одну из озвученных версий. Что бы ни случилось, это не могло быть делом рук людей. Слишком масштабно. Слишком необратимо. И уж точно слишком безжалостно.

А правительства? Их постигла та же учесть, как и остальных. Без скидки на их высокое положение. Их рухнувшие столицы теперь чаще всего были лишь маяками пустоты, подёрнутыми дымом и кровью.

— Не знаю, Илья. — наконец ответил он, снова выпуская тяжелый выдох, надеясь, что вместе с воздухом не уйдет и последняя вера в лучшее. — И, честно говоря, не думаю, что много осталось тех, кто вообще знает правду. А те, кто в курсе и знают… — он замолчал, обведя взглядом темнеющие руины торгового комплекса. — Не собираются делиться.

Илья кивнул, нерешительно ёрзая на месте. Он был ещё слишком юн для случившегося. Слишком наивный, слишком добрый.

— Понял… Разрешите идти?

— Иди. И приказ не забудь.

Мальчишка отдал честь и быстрым шагом скрылся за рядами палаток, оставляя за собой лёгкий запах дешёвого мыла и страха.

Валентин остался один. Его лицо пересекала тень от прожектора, и в этой тени он выглядел старше на двадцать лет. Когда они только заняли этот сектор, их было больше трёхсот человек. Теперь едва ли больше сотни. Остальные сгинули в боях с тварями и превратились в безмолвные груды плоти, оставленные в грязи. Оставшимся повезло больше, все они лежат в палатке за спиной.

Что мне делать с таким количеством людей? — спросил он вслух у темноты. Ответа не последовало. Лишь шорохи ночного ветра в разбитых окнах многоэтажки, стоящей напротив.

Не спеша он направился к своей палатке. Шаги в темноте отдавались пустыми хлопками по залитой трещинами парковке. Где-то в стороне покачивались обугленные остатки машин, из одного когда-то модного внедорожника торчала перекошенная дверь, похожая на изуродованное птичье крыло.