Стоял прямо над ним, ещё чуть-чуть, и точно упаду. Колени предательски дрожали. Дыхания не хватало, и оно то и дело сбивалось, как у загнанного зверя. Плечо и бок пульсировали от боли.
Тишина заполонила округу, и только хрип моих легких был ей ответом.
Из подвала выглянула Аня. Лицо всё ещё белое-белое. В руках она держала небольшую аптечку. В глазах калейдоскоп эмоций, от безысходности до надежды.
— Я… я не знала, что… Вы можете умереть, — прошептала она, а сквозь слова можно было слышать всхлипы. Неужели она плачет? — а я ничего не сделала…
Я сел прямо на асфальт. Откинул голову к стене.
— Ты сделала достаточно. Идеальный бросок. Ты дала мне время, спасибо.
Она подошла чуть ближе, понимая, что сейчас я явно не собираюсь умирать, и села рядом.
— Пожалуйста… — тихо, почти неслышно. — Научите меня. Я не хочу снова стоять и… ничего не делать. Я хочу так же… как и Вы.
Я посмотрел на неё. Она больше не дрожала.
— Научу. Только ты это запомни: в следующий раз… может, не повезти. А пока помоги мне встать, и кое-что сделать. Сегодня мы не дойдем до торгового центра…
Глава 17
— Саныч… — начал было Коля, но тот уже знал, что будет дальше.
— Не начинай. — жёстко перебил он, даже не глядя. — Я своих под пули ради отребья, которое людей жарит заживо, не кину. Мы не в сказке. Здесь всё проще: или ты, или они.
Он говорил, не повышая голос, но в его тоне чувствовалось, что решения он принимает давно, и пережил достаточно, чтобы не извиняться за них. В помещении всё ещё пахло гарью взрывчатых веществ, металлом и кровью. Стены были испачканы следами боя, разлетевшиеся осколки, пятна, следы обуви, проволока. На полу лежали тела мародёров. Некоторые ещё не остыли. У одного из них рука сжимала нож, будто до последнего хотел защитить свою грязную совесть.
— Я понимаю, Саныч… — Коля сглотнул. Его лицо оставалось светлым, юным, чуть замаранным пылью, но не цинизмом. — Но ведь не все они были уродами. Кто-то говорил… что у них там выжившие, женщины, дети…
Саныч наконец повернулся к нему. Хромая, он шагнул ближе, положил руку на стену, словно напоминая себе и остальным: он всё это уже видел.
— Коль, ты когда-нибудь вытаскивал из подвала человека, у которого глаза не моргают, потому что неделями сидел рядом с трупами? — голос у него стал ниже, тише. — А потом этот же человек рвёт тебе глотку, потому что его «приютили» такие же, как эти… и он думал, что ты очередной пленитель.
Коля ничего не ответил. Только опустил взгляд.
— Один из тех, кто выл перед смертью, говорил про беженцев. Где-то за тем проломом. — тихо сказал он, указав на полуобрушенный дверной проём, ведущий в часть торгового центра, где когда-то был магазин обуви. Стекла на витринах уже не было, оно мелкой крошкой валялось рядом. Изнутри тянуло сыростью и плесенью.