Грязь ложилась на эти вещи равнодушно и ровно, как снег зимой на холодную землю. Их мехвод аккуратно вывел броню между бетонными кусками и застывшими остовами автомобилей.

— Не люблю это место. — сказал Восьмой.

— А тебе и не надо любить, надо работать. — Ворон привычно возвращал бойцов к задаче, сразу потушив лишние разговоры.

Поворот на соседнюю улицу, название которой очень походило на десяток других. Когда-то она была оживленной, по ней сновали стайки студентов и рабочие из соседних офисов. А теперь тут было всё разбито.

На стенах виднелись метки, которые оставляли их разведчики. В большинстве хорошие. Но иногда виднелись и предостерегающие.

— «Три‑семь», где вы, черт возьми? — шипел эфир. — У нас двое триста, и, кажется, Альфа зашевелилась!

Услышав истошные крики о помощи из рации, Ворон быстро оказался у мехвода.

— Родной, выжми все, мать твою, выжми все и двигай быстрее! — рука мужчины впилась в ключицу водителю, от чего того передернуло.

— Слышим вас. — сказал их связист. — Уже на подходе. Заходим с западной стороны, по факту видимости откроем огонь на подавление. — Никаноров сделал несколько жестов, и Четырнадцатый повторно активировал рацию. — Убедитесь, что сектор чист для огня.

— Если видишь крутую яму после водостока, объезжай слева. — раздалось от Ворона. — Как раз с той стороны будем заходить. И маякни нам сразу.

— Принято. — бросил их водитель.

— Слышал про Рыбку… — пятый замялся. — Я… просто… Кто теперь за технику отвечает?

У Никанорова и Ворона сразу опустились глаза, и темные пятна залегли сверху вниз.

— Все. — отозвался Четырнадцатый. — Там теперь каждый по чуть‑чуть. Зам то его тоже… — боец прошептал, и тут же остановился.

Тишина в ответ была удручающей. Все помнили, как Рыбка возился часами над техникой, как ругался с железом, как шёл туда, куда его не хотели пускать. И как не вернулся. Память внутри них была липкой: от неё не отмыться, и она не хочет отпускать.

— Отставить, я же говорил. — коротко сказал Ворон, сбрасывая с группы этот тяжелый ком.

Восьмой, не отрываясь от прицела, проверил сектор справа. Пятый нервно перебросил ремень автомата, выискивая удобный хват. Четырнадцатый щёлкнул тумблером, выводя связь на общий канал.

— «Два-один», это «Три-семь». Подходим к вам. Состояние? — отстучал он в эфир.

— Дерьмовое. — хрипнул голос из динамика. — Пулемет умер, тут ещё и с юга начали лезть. Раненых оттащили в подвал, двойка, оба тяжелые.

Ворон кивнул, даже не глядя на Четырнадцатого.

— Понял. Пятый, готовь дым по моей команде. Восьмой, фиксируешь движения на крышах.