— Шанс есть, Прокопий Данилыч, — ответил доктор. — Если всё сделаете, как сказал, и если зараза дальше не пойдёт. Я в Зарное вернусь, телеграмму в уезд пошлю. Держитесь. А пока — помогите добраться до Зарного обратно. И в лесок заглянем — там мотоцикл мой остался. Только это… у вас ружье есть? С собой возьмите — на всякий случай…
* * *
А Зарное окутало предрассветной тишиной. Небо едва тронулось алым на востоке. Красота!
Иван Палыч добрался под утро (староста долго запрягал кобылу, да еще и с мотоциклом пришлось повозиться, чтобы запереть его на телегу), продрогший до костей. Телега осталась у околицы, а Иван Палыч пошел в больницу распорядиться, чтобы согрели чай — отогреть Прокопия Данилыча.
Доктор вошел внутрь, думая, что вряд ли встретит кого-то — обычно к этому раннему часу все спали, даже те, кто должен был нести дежурство.
Но Аглая не спала. Она стояла у стола и выглядела так, будто и вовсе не ложилась, а простояла у этого самого стола всю ночь. В руках она сжимала тряпицу, пахнущую йодом. Увидев доктора, санитарка устало улыбнулась.
— Иван Палыч! Слава богу, вы вернулись! Я тут набегалась за всю ночь. Такого навидалась — ужас!
Иван Палыч поставил саквояж на пол, спросил:
— Аглая, что стряслось?
— Всё сделали, Иван Палыч, как вы велели. Людей послала Анне, чтобы та детей к реке не пускала, про воду кипяченную тоже всем рассказала — спасибо девкам, помогли. Но… Фроська… Фроська слегла!
— Какая Фроська? Постой, та самая, которая про болезнь рассказала?
— Ну! — кивнула Аглая. — Вон, лежит в палате, где Юра был.
— С чем слегла? — настороженно спросил доктор.
Аглая шагнула ближе и прошептала, словно боясь, что слова оживут:
— С этим… как его? С брюшным тифом, Иван Палыч. Жар у неё, живот крутит, и… кровь, как в Рябиновке. Беда в Зарное пришла…
* * *
Уважаемые читатели! Мы рады, что вы остаетесь вместе с нами и следите за приключениями земского доктора Ивана Павловича Петрова! Это второй том его приключений, не забудьте добавить его в библиотеку и поставить лайк! Продолжение уже совсем скоро! Приятного чтения!
Глава 2
— Говоришь, Фрося сейчас, где Юра был… Это правильно, Аглаюшка! Пусть там она и лежит — карантин.
Доктор вдруг застыл, задумался, по привычке поправляя несуществующие очки на носу. Когда-то носил… там, в той жизни… Потом сделал операцию, а привычка осталась… не всегда, только, когда сильно задумывался или нервничал.
— Аглая, карантин — это… — врач снова замялся, прикидывая, как лучше и легче объяснить.
Девушка неожиданно хмыкнула. Веснушчатое, круглое, с высокими скулами, лицо, покрылось легким румянцем, карие глаза сверкнули: