Дорога вилась через реку.

— Иван Палыч, голубчик, останови! — заголосил Гробовский.

— Что такое? Зверя увидел?

— Нет. История тут — мне бы в кусты отлучится. До туалету. Чай просится.

— А чего с утра в больнице не сходил?

— Да не удобно как-то было — Аглая там. Останови — я быстро.

Доктор хмыкнул, свернул с дороги к кустам. Остановились. Иван Палыч заглушил «Дукс», мотор затих, и тишина, звенящая, накрыла округу.

Мост, в сотне шагов, едва виднелся в утреннем тумане.

— Не шуми только, Алексей Николаич, а то волков привлечем, — рассмеялся доктор.

— Да ну тебя! — шуточно отмахнулся Гробовский, поспешно уходя в кусты. — Только вспомню про тот вечер — так волосы на затылке шевелятся. Ведь сожрать могли же нас! В самом деле могли. В прошлом году почтальона так съели. Не до шуток было!

Вдруг из тумана донёсся стук копыт и скрип колёс. Иван Палыч насторожился. К мосту, с другой стороны Зарного, подкатил уже знакомый фаэтон. Субботин! А что он тут делает? На самый край села забрался.

С другой стороны вынырнула повозка, крытая рогожей, с облезлой клячей. Доктор, затаив дыхание, вгляделся. Из фаэтона, пошатываясь, вылез… Сильвестр! Вот так встреча!

— Алексей Николаевич! — шикнул доктор, боясь, чтобы тот не спугнул добычу. — Гробовский!

Лицо Субботина, бледное, как снег, блестело от пота, несмотря на мороз. Руки тряслись.

«Ломка!» — догадался Иван Палыч и понял причину встречи. И ведь специально сюда приехали, чтобы никто не видел. Уже никому видимо не доверяли и встречаться в трактире не захотели. Лишние уши ни к чему. А тут — лес кругом, тишина, никого нет… Но только это они так думают!

Из повозки спрыгнул Сильвестр.

— Алексей Николаевич! — вновь шепнул Иван Палыч.

Гробовский насвистывал мелодию и хоть мост располагался далековато от их места, риск быть услышанными был большим.

Субботин, дрожа, шагнул к Сильвестру, его голос, хриплый, долетел обрывками:

— … бумагу давай, не томи… аптека ждёт…

Сильвестр, ухмыльнувшись, вытащил из кармана свёрток.

— Что тут… — Гробовский вышел из кустов и в мгновение все понял. Зашептал: — Мать честная! С поличным их поймали!

— Деньги вперёд, Егор Матвеич, — ответил Сильвестр. — Морфий нынче дорог. Сам понимаешь.

Субботин, выругавшись, сунул ему пачку ассигнаций, выхватил бумагу и, спрятав в карман, поплёлся к фаэтону. Потом обернулся, принялся что-то говорить, словно вспомнил какую-то новость.

— Надо брать!

— Что? — такого предложения Иван Палыч не ожидал. — Прямо сейчас⁈

— Другого шанса не будет! — Гробовский достал револьвер. — Не надо никаких теперь фотографий — вот они, голубчики, как на блюде поданы. Взять сейчас — и им не отвертеться. Ну что, Иван Палыч, сможем?