Квэнни Конлет раскраснелась и вдруг, опустив глаза, честно призналась:

— Даже я на мгновение поверила в то, о чем говорил научник Корвуса. На краткое мгновение я позволила себе поверить, что можно жить без угрозы духов. Но только на мгновение. Когда он заговорил о том, что Разлом и Зеркало Теней связаны, — тут мне стало дико смешно и меня вывели из зала. Непочтительные мерзавцы. Я даже представить не могла, что кто-то в это поверит.

— А газет ты не читаешь? — прямо спросила Ринари. — Там такая подготовительная работа велась!

— Сейчас читаю, — Меровиг криво улыбнулась, — а долгое время не читала ничего. Абсолютно ничего.

Она поежилась, подобрала с ковра трубку и дематериализовала ее.

— Не буду отнимать ваше время. За шоколад — спасибо. Если… Если что, то бой духам лучше давать у…

— Серых Скал, — Дан усмехнулся, — Хранитель Теней здесь я.

— Угу, — кивнула Меровиг. — Угу. Спасибо за визит, хоть он и был очень кратким.

— Спасибо за приглашение, — коротко произнес Дан.

— А у твоей жены есть голос? — вдруг спросила Меровиг. — Она почти все время молчала.

— Сказать было нечего, — спокойно ответила я. — А что?

— Ничего, — квэнни Конлет усмехнулась, — ничего.

Коротко поклонившись, Дан подхватил сундук, и мы, попрощавшись, вышли наружу. Втроем, да еще и с сундуком, в плате стало тесновато. А когда мы поднялись, Ринари задумчиво произнесла:

— Меровиг не слишком гостеприимна.

— Скорее всего, у нее назначена еще куча встреч, — улыбнулся Дан. — Ей не очень повезло в жизни, и сейчас она как будто наверстывает то, что упустила.

— Не очень повезло? — с интересом спросила Ринари.

— Не хочу сплетничать, — отозвался Дан. — Скажу лишь, что долгое время она полностью зависела от воли своего супруга. И только короткие вылазки в Таэсс-Харн, всегда в компании квэнни Ларгейл, разбавляли ее жизнь.

Больше на эту тему мы не заговаривали. Суть ясна, а грязные подробности… Кому они нужны? Только тем, кто хочет поковыряться ногтем в чужой ране.

Тем временем плат приземлился на специальной площадке, обустроенной позади особняка. И, едва спустились, к нам тут же подбежали Тильда с Роной.

— Квэнни Алсой, квэнни Алсой, — голосили подружки, — у нас не то беда, не то радость великая! Птица Антариус того!

— Как «того»? — ахнула я. — Умер?

— Спокойней, — остудил переживающих служанок бестелесный голос Орина. — Он проснулся, поел, затем замер, издал довольно мелодичную радостную трель и ярко засиял. После чего на его месте появилось большое золотое яйцо. Очень большое яйцо. Если приложить к скорлупе ухо, то можно услышать сердцебиение.