— Спасибо, Полина, что уделили нам время. И прощайте! Пусть в вашей жизни будет все

хорошо!

Радужное сияние начало усиливаться, постепенно скрывая от меня оригинальную парочку. А у

меня вырвался разочарованный вздох. Словно я теряла нечто очень ценное. Даже невольно

сделала шаг в сторону уже почти растаявших в пространстве детей. И в это же мгновение

ощутила толчок в плечо неимоверной силы, сбивший меня с ног. Потеряв от неожиданности

равновесие, я полетела головой вперед. На этот раз уже по-настоящему, а не в своем

воображении.

***

Сияние совершенно ослепило меня. Я потерялась в пространстве и, кажется, слишком долго

падала. Гораздо больше времени, чем требуется, чтобы растянуться во весь рост на асфальте.

Едва я это осознала, как наткнулась в ослепительном сиянии на чье-то тело. И с облегчением

вцепилась в него, забыв даже извиниться на наглость. Пусть меня многие считают хамкой, но

если мне искренне и бескорыстно помогают, я всегда благодарю. И стараюсь чем-то помочь в

ответ. Этот раз не стал исключением. Осознав свою оплошность, я открыла рот, чтобы сказать

простое «спасибо», но в этот момент сияние, наконец, погасло, а мое зрение прояснилось. И я

ошарашенно уставилась в неимоверно синие глаза.

Я успела заметить лишь острые льдинки в сказочно красивых синих глазах, темные брови, будто

нарисованные художником, и модную трехдневную небритость на впалых щеках, когда поймавший

меня индивид гневно рыкнул мне прямо в лицо:

— Дамочка, вы рехнулись: вот так прыгать на короля? А если бы я не успел дать отмашку

стражникам?

Не успев подумать, я язвительно переспросила:

— На кого-кого? Короля? А тебе, приятель, наглости, я смотрю, не занимать!

Синие глаза сначала расширились будто от шока. Потом сузились. Словно их обладатель уже

подписал мне смертный приговор, и сейчас определялся с видом казни. Даже меня пробрало от

этого взгляда. И я неловко отвела в сторону глаза, силясь придумать, как выкрутиться из

нелепой и щекотливой ситуации. И наткнулась взглядом на смутно знакомого темноволосого

мужчину, стоящего не далее как в шаге от меня и моего спасителя. А дальше меня накрыл шок.

Мужчине, насмешливо разглядывающему меня, было от силы лет тридцать. Серые, прозрачные

глаза, гладко выбритое лицо, в целом ничего примечательного. Если не считать длинных,

стянутых в аккуратный хвост волос, и одежды. Грифельно-серого цвета камзола, или как

называется этот длинный пиджак, пышного кружевного жабо, прикрепленной к нему под

подбородком сверкающей броши и темно-фиолетового, с теневым узором жилета.

— Вот гоблин ушастый! — почему-то вырвалось у меня. Хотя обычно в таких ситуациях я