— Вы… вы так прямолинейны, — актриса нервно дернула плечом, но отстраняться не стала.

— Я ценю ваше и свое время. Мы не будем маскировать симптомы, мы перезапустим процесс регенерации на клеточном уровне, — Ал отпустил её подбородок. — Закройте глаза. Расслабьтесь. Дышите ровно.

Мадемуазель послушно сомкнула веки. В следующее мгновение она почувствовала, как пальцы врача легли на ее виски. Прикосновение оказалось неожиданно горячим.

Трикстер не стал доставать скальпели. В данном случае требовалась не радикальная хирургия, а ювелирная терапия. Изумрудно-фиолетовый неон «Биогенеза Плоти» мягко окутал ладони москвича и проник глубоко под кожу пациентки.

Мана древнего бога, направляемая твердой рукой профессионала, работала безотказно. Алфонсо аккуратно расправлял коллагеновые волокна, вымывал токсины из лимфы, стимулировал деление свежих клеток и стирал накопившуюся усталость. Девушка не чувствовала ни малейшей боли — только приятное, пульсирующее тепло, которое волнами расходилось от лица вниз, по шее и плечам, наполняя тело забытой легкостью.

Процедура заняла не больше пяти минут.

— Открывайте глаза, — голос хирурга вывел актрису из транса.

Москвич отошел к металлическому столику и протянул ей небольшое серебряное зеркало.

Блондинка неуверенно взяла предмет, взглянула на свое отражение и судорожно выдохнула. Из зеркала на нее смотрела двадцатилетняя девушка. Никаких теней под глазами, никаких мимических морщинок в уголках губ. Кожа сияла здоровьем, овал лица стал безупречно четким, а во взгляде снова зажегся тот самый дерзкий, голодный огонек, который так ценили французские режиссеры.

— Боже мой… — прошептала она, дрожащими пальцами касаясь своей щеки. — Это… это невероятно. Вы действительно волшебник, месье Змиенко.

— Обычная передовая медицина, — скромно отозвался демонолог, убирая руки в карманы халата. — Эффект продержится минимум пять лет, если вы, конечно, не начнете запивать снотворное коньяком.

Актриса отложила зеркало. В ее взгляде чистый восторг смешался с застарелым, въевшимся страхом перед мистическим.

— Синьорина Виттория говорила… что цена может быть необычной. Что вы потребуете взамен? Мою душу? — гостья нервно скомкала в руках шелковый платок.

Змиенко искренне, тепло рассмеялся.

— Мадемуазель, ну какие души в конце двадцатого века? Оставьте эти средневековые предрассудки бульварным романистам. Мы работаем исключительно в правовом и финансовом поле.

Хирург достал из кармана сложенный вдвое лист плотной бумаги и протянул его девушке.

— Подпишите здесь. Условия предельно прозрачны. Десять процентов от всех ваших актерских и рекламных гонораров переводятся на специальный счет в швейцарском банке, реквизиты указаны. Это стандартная абонентская плата за медицинское обслуживание.