— Идемте, Альфонсо, — бросил бессмертный куратор, не оглядываясь. — Ваша паства проснулась. Пора забирать этот проклятый остров.
Ал криво усмехнулся. Он подошел к раковине, плеснул в лицо ледяной водой, накинул на плечи пиджак с бесполезным ядом и шагнул за ним в коридор. Новый день в Африке только начинался.
Глава 3
Воздух в операционной гудел от напряжения и пах озоном, чистым спиртом и тем специфическим железистым духом, который бывает только после большой крови. Под бетонным потолком мерно гудели старые ламповые светильники, бросая теплый, чуть желтоватый свет на кафельные стены. В этом ровном свечении старых советских приборов было что-то странно уютное, почти домашнее, словно в кабинете старого районного врача. Если бы, конечно, не распластанная на алюминиевом столе гигантская фигура местного диктатора.
Мбаса открыл глаза. Никаких жалких стонов, никакой типичной для глубокого наркоза спутанности сознания. Африканец просто моргнВладимол, уставившись в потолок, и прислушался к себе. Там, где раньше билось живое, капризное и уязвимое человеческое сердце, теперь работал совершенный механизм. Глухой, ритмичный толчок. Надежный, как танковый дизель. Плутониевый насос гнал густую кровь по венам с пугающей, нечеловеческой эффективностью, напрочь вымывая из тела остатки страха и слабости.
Альфонсо стянул с лица влажную медицинскую маску и с наслаждением втянул носом воздух. Змий чертовски устал, его широкая спина откровенно ныла после многочасового стояния над развороченной грудиной, но внутри всё просто пело от профессионального триумфа. Он подошел к массивной стойке с приборами, где в полумраке зеленым фосфоресцирующим светом перемигивались пузатые экраны осциллографов.
— Ну что, спящая красавица, с добрым утром, — усмехнулся хирург, звонко щелкая туго поддающимися тумблерами на панели. — Давление в контуре как у Юры Гагарина перед стартом. Синтетика села идеально. Нигде не подтекает, аппарат пашет на заданных мощностях без единого сбоя.
Пациент медленно, без видимых усилий сел на столе. Его огромные литые мышцы перекатывались под блестящей кожей, а из-под грубых хирургических швов на груди доносился ровный гидравлический гул. Он посмотрел на свои широкие ладони, словно видел их впервые в жизни.
— Оно не бьется, доктор, — низкий, рокочущий голос Мбасы завибрировал в тесном помещении, отражаясь от кафеля. — Оно просто работает. Я не чувствую усталости. Совсем.
— Еще бы ты ее чувствовал, — Змиенко достал из нагрудного кармана помятую пачку «Беломора», ловко выудил папиросу и привычно размял картонную гильзу пальцами. — Мы тебе туда вшили гарантию от самого союзного Минсредмаша. Этот пламенный мотор не заглохнет, даже если ты решишь пробежать марафон по джунглям в полной выкладке. Забудешь про одышку и инфаркты навсегда.