— Сладких снов, полковник, — Алфонсо наклонился над Мбасой, сверкнув своей фирменной, наглой улыбкой плейбоя. — Постарайтесь не захватить ад, пока я буду копаться в вашей груди. У нас на вас еще большие планы в этом мире.

Мбаса слабо, почти незаметно усмехнулся. Игла вошла в вену. Буквально через несколько секунд пожелтевшие глаза диктатора закатились, а огромное измученное тело тяжело обмякло на подушках. Писк кардиомонитора стал редким и вязким. Наркоз подействовал.

Алфонсо резко отвернулся от кровати. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Казанова и шутник умер — у операционного стола остался только абсолютно хладнокровный хищник.

— Пятница, свет! — рявкнул хирург.

Мавр дрожащей рукой дернул рубильник. Ослепительно яркие белые лучи бестеневых ламп ударили прямо на стол, выхватив из полумрака бункера серую, исполосованную старыми шрамами грудь диктатора.

Ал протянул руку. Пальцы в тонких перчатках привычно и жестко перехватили стальную рукоять скальпеля. Воздух в комнате словно сгустился. Даже вечный, могильный холод, исходящий от неподвижно стоящего Крида, отступил перед абсолютной, давящей концентрацией Змиенко.

Лезвие легко, без малейшего усилия рассекло плотную кожу Мбасы. Темная, густая кровь больного человека лениво выступила вдоль идеально ровного разреза. Алфонсо работал быстро, жестоко и без колебаний. Никаких лишних движений. Зажимы. Втягивание крови. Грубый, влажный хруст раздвигаемых ребер эхом отскочил от стен бункера, заставив Пятницу тихо заскулить.

Внутри зияющей раны вяло, с жуткими перебоями, трепыхался изношенный кусок мяса — старое, отравленное сердце Мбасы. Оно с трудом проталкивало кровь и доживало свои последние секунды.

— Время пошло, — бросил Ал в пустоту.

Его руки нырнули в грудную клетку. Точные, выверенные пережатия сосудов. Блокировка аорты. Старое сердце дернулось в последний раз, словно пытаясь вырваться из пальцев хирурга, и навсегда замерло.

Кардиомонитор пронзительно взвизгнул. Редкие писки слились в один длинный, непрерывный, бьющий по ушам звук. Прямая зеленая линия безжалостно прочертила экран.

Диктатор Мадагаскара, гроза джунглей и палач, был официально мертв.

Алфонсо тяжело выдохнул и поднял глаза на Виктора. Бессмертный стоял всего в метре от стола, не мигая глядя на вскрытую грудную клетку.

— Пациент мертв, куратор, — Алфонсо хищно, с безумным азартом оскалился, кивнув на открытый свинцовый кофр. — А теперь давай посмотрим, умеют ли русские врачи воскрешать королей. Давай сюда эту чертову плутониевую батарейку. У нас есть ровно четыре минуты, пока его мозг не превратился в кашу.