Гвардейцы диктатора, под завязку накачанные свежим, доработанным «Авангардом-4», рванули на берег. Это была уже не армия. Это была стая бешеных, не знающих страха и усталости хищников. Химия Двадцать восьмого отдела выжгла в их мозгах инстинкт самосохранения, заменив его первобытной жаждой разрушения. Солдаты не пригибались под шквальным пулеметным огнем береговой охраны. Они просто бежали вперед, перепрыгивая через падающих товарищей, и на ходу поливали окопы свинцом. Если кому-то отрывало руку, он продолжал стрелять с одной, истекая кровью, но не сбавляя бешеного темпа.

Оборона порта, состоящая из неплохо обученных наемников и местных регулярных частей, рухнула за пятнадцать минут. Они были готовы к тяжелой перестрелке, но не к столкновению с живыми мертвецами.

Змиенко сошел на берег неспешно, когда линия фронта уже сместилась вглубь горящих городских кварталов. Белоснежный халат, накинутый поверх легкой штормовки, развевался на утреннем бризе. Врач шел по истерзанному взрывами пляжу прогулочным шагом, заложив руки за спину.

Слева разорвалась шальная минометная мина. Осколки с мерзким визгом брызнули во все стороны, взметнув фонтан грязного песка. Один из кусков раскаленного металла, размером с добрый грецкий орех, ударил москвича прямо в грудь.

Кинетическая энергия, способная проломить грудную клетку навылет, просто вязко ухнула в невидимый «Покров Бездны». Осколок прожег ткань халата и ударился о ребро. Раздался глухой, сухой щелчок. «Костяная вязь» отработала безупречно — усиленная инфернальной магией кость даже не треснула, расплющив металл в кривую лепешку.

Альфонсо остановился, брезгливо выковырял из дыры на одежде горячий осколок и отбросил его в сторону.

— Халтура, — философски цокнул языком Трикстер, осматривая испорченный халат. — Портные в Москве меня проклянут за такой расход казенного обмундирования.

Он активировал «Око Бездны» и шагнул на узкие улочки портового города. Мир мгновенно вспыхнул ослепительным фейерверком.

Город горел. Воздух дрожал от криков, треска очередей и густого черного дыма, поднимающегося от подожженных складов с топливом. Но для хирурга этот хаос выглядел совершенно иначе. Везде, куда падал взгляд, над растерзанными телами вились призрачные искры душ. Серые дымки обычных солдат, багровые сгустки матерых наемников, тусклые огоньки случайных гражданских, не успевших спрятаться от катка мадагаскарского спецназа.

Врач раскинул руки в стороны, словно обнимая этот пылающий мир. Черный симбиот под кожей радостно, хищно заурчал.

Жатва началась.