В данный же момент душа моего товарища находилась в своей аскетичной келье, лишённой любого намека на роскошь, всё только по делу и из необходимости, причём так было со всей церковью в его сне. Высшие иерархи все пожертвования и доходы, которые получали, отправляли на нужды христиан, на них строились приходы, церковные школы, открывались приюты, брались на воспитание сироты и осуществлялась помощь нуждающимся.
— И долго же ты, брат, будешь прятаться от своей службы и не исполнять взятых на себя обетов, когда так необходим там, на Земле? — мои слова оторвали кардинала от молитвы, и сейчас в нём проснулся магистр боевого ордена, что стремительным и плавным движением, через кувырок вперёд и следующим за ним разворотом в полете ко мне, уже находился в низкой боевой стойке, у которого в руке уже возник меч и щит из чистого света. Дааа… боевой опыт и наработанные тысячами тренировок и смертельными схватками навыки не пропьёшь!
— Святозар?! — воскликнул он после того, как разглядел, кто перед ним стоит, — Давно я о тебе не слышал, куда ты запропастился?
Из его рук исчезло оружие и он принял вид безобидного святого отца, а не готового хоть дракона, хотя самого Люцифера порвать, каким был всего секунды назад.
— Ты ведь не помнишь? — и подойдя к нему, я положил ему на плечо руку и, подав в него уже собственный ба-хионь, смог снять пелену с воспоминаний о том, как он умер в собственной постели, когда его сердце сжало от резкой боли.
— Но как?! Но… Но если я умер, как же ты тут оказался?! Что тебя привело ко мне? Ты тоже умер?! — впервые я видел Венченцо в таком смятении, что из него посыпался ворох вопросов.
— Это не столь важно, пусть будет провидение и воля Бога! — и не вру ведь, моя воля на то имеется, — Сейчас главное вот что, готов ли ты вновь стать карающей дланью Церкви Господня и вычистить от порока Авгиевы конюшни, в которые превратился Ватикан?! — я, конечно, мог бы воскресить Венченцо и без его на то согласия, но с ним мне это будет сделать намного проще.
— О чём ты, брат? — взгляд его стал хмур и грозен.
— О том, Венченцо, что церковь стала оплотом мужеложства, педофилии, стяжательства и многих других смертных грехов. И никого кроме тебя я не вижу в роли того, у кого хватит сил, упорства и веры в Единого, чтобы суметь взять на себя эту тяжёлую ношу и справиться с нею. Готов ли ты ещё послужить на благо Святого отца сына его?! — я был уверен в его ответе, что не заставил себя ждать!!!
— Кто если не я! Все ради Господа Нашего!!! — истово перекрасился он на распятие, которое висело у него на стене и походило на то, что я в своё время коснулся по неосторожности, после чего был признан Благочестивым и оказался в шаге от канонизации.