— Ты просто не знаешь и не видел того, что мне показал мой дар о этих животных, людьми у меня язык не поворачивается их назвать. Это было сборище извращенцев и грешников. Подумать только, только четыре кардинала из всей коллегии кардиналов имели право на этот сан, остальных не то что в Ватикан, даже в качестве прихожанина на порог церкви пускать было нельзя! А то что я приказал их повесить, так поделом им, и Иудова казнь как раз по их души.
— И что же за грехи были за ними, что ты приказал их вздернуть? — Полюбопытствовал Марко.
— Казнокрадство у святой церкви, да в таких масштабах, что на эти деньги можно было год кормить всех голодающих Европы! Извращения, педофилия, а один из них вообще еженедельно ложился под осла!!! — на такое откровение Марко аж поперхнулся, когда делал очередной глоток из кубка, слушая обличительную речь понтифика, — Но не это было самым омерзительным. Самое ужасное для меня было то, что среди них нашлись предатели веры, те кто пошёл на службу отродьям бездны!!! Куда, я тебя спрашиваю, смотрела в этот момент инквизиция? — и теперь недобрый взгляд Венченцо, точнее теперь уже Конона, уперся в переносицу Марко.
— А в этом вновь заслуга твоего предшественника, Льва XIII, графа Печчи. Именно он издал указ о недопустимости свершения следственных мероприятий в отношении любого из кардиналов, сделав их неподсудными и наделив неприкосновенностью до его личного разрешения на обратное. Такие вот дела, Венченцо, — новоиспеченный Папа Римский дал своё разрешения Марко называть его по-старому и привычному имени, данному от рождения, — А Льва то ты зачем спалил? — сегодня был первый день с момента воскрешения Венченцо, когда у двух друзей появилось немного свободного времени на то, чтобы обсудить всё произошедшее за прошедшие десять дней, с того момента, как Венченцо огнем и мечом прошёлся по Риму. После их прибытия в Ватикан уж слишком быстро и стремительно понеслись и завертелись события. Ведь культ демонопоклонников крепко и глубоко пустил свои корни в самых верхах руководства церкви.
— А как мне было реагировать иначе, когда встретившись взглядом с прошлым главой Святой Церкви, я увидел сидящим на троне тварь, у которой на душе находилась рабская печать, от которой тянуло такой мерзостью, что меня чуть там же и не стошнило, — аж передернулся Венченцо на воспоминания о том дне, — Я всё ещё плохо контролирую свой дар Карающего взора, а в тот момент он среагировал спонтанно и стал действовать быстрее моего собственного разумения. Эххх… по-хорошему нужно было бросить эту мразь в одну из пыточных твоей службы или же моего ордена и вытрясти из неё всё, что ей известно о их культе.