Это ж надо было явиться такому холёному экземпляру именно сейчас, когда я мокрая, злая, с перекошенным лицом и, скорее всего, с потёками туши. Я чувствовала себя полной идиоткой, поэтому и его с лёгкостью обращу в свою веру «идиотизма», если понадобится.

— Я, пожалуй, подожду, пока вы всю свою агрессию спустите на бедную беззащитную тряпку, — он и не подумал уйти, сложил руки на своей рельефной груди и продолжил смотреть представление. Ещё бы. Где он ещё в городе увидит бесплатное шоу «Мокрая фурия и её боевое стиральное крещение». Грудь под тонким платьем, стянутым мокрой тканью, ходила ходуном от моих резких движений, и я кожей чувствовала мужской жаркий нахальный взгляд именно в этом месте.

— Конечно, прекрасная позиция — стоять и смотреть. Ноль затрат, максимум удовольствия, — фыркнула я, с удвоенной силой набрасываясь на злополучную простыню.

— Боюсь, если я подойду, вы меня покусаете, — его смех прокатился по тихой глади реки тёплой, обволакивающей волной, и даже моё раздражение на миг отступило. Я лишь в сердцах пожелала ему провести остаток отпуска в тесной дружбе с деревенским туалетом и больше не акцентировала своё внимание на незнакомце.

Дёрнув ткань в очередном приступе бессильной злобы, я взвыла от резкой, прострелившей до локтя боли. Ноготь на указательном пальце сломался под самый корень, обнажив нежную розовую плоть. Я отдёрнула руки, и подлое бабушкино сокровище, воспользовавшись моментом, заскользило по доске прямо в мутную речную воду.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ну как так можно! — я в отчаянии потянулась за уплывающей тканью, перегнулась через край мостка и, не рассчитав инерции, с громким всплеском и позорным визгом ушла головой вниз. Ледяная вода обожгла кожу, сомкнулась над головой, вытеснив весь мир глухой, звенящей тишиной. Когда я наконец вынырнула, отплёвываясь и судорожно хватая ртом воздух, прошла, казалось, целая вечность. Глубина здесь была смешная — всего-то по шею. А навстречу мне уже мощными гребками рассекал воду мой спасатель. Его футболка облепила внушительный торс, делая его похожим на хищную акулу, которая почуяла добычу.

— Вы что, совсем больной?! Решили меня утопить? — пропыхтела я, хватаясь за мокрые от стирки доски мостка. Я попыталась нащупать ногами дно, но вместо этого правая ступня коснулась чего-то отвратительно-мягкого и холодного.

— Ай! Какого хрена! — я с визгом поджала ноги, в панике цепляясь за мостик. Моё тяжёлое намокшее платье тянуло вниз, словно камень на шее утопленницы. Я закряхтела, пытаясь подтянуть свою пятую точку на поверхность, и беспомощно заболтала ногами в воде, напоминая сама себе толстого неуклюжего щенка. Рядом со мной на доски шлёпнулась спасённая простыня, а следом за ней легла и моя стиральная доска, поднятая со дна чужой сильной рукой.