— Боже, какая сволочь! — простонала я, получая несколько настойчивых толчков пальцами.
— Меня часто называют сволочью, но не в постели, — удивился мужчина, искренне улыбнувшись.
— А мы и не в постели... Ах...
Летняя ночь опустилась на столицу мягким одеялом из неона и приглушённого гула далёких машин. Город никогда не спал, он лишь сбавлял обороты, переходя с истеричного дневного ритма на вальяжный ночной. Я стоял босиком на холодном мраморе террасы своего пентхауса, опершись на кованые перила, и с высоты тридцатого этажа смотрел на это море огней. Тёплый ветер ерошил влажные после душа волосы, а в руке тихо позвякивал кубиками льда стакан с бурбоном. Триста квадратных метров абсолютной, стерильной тишины за спиной. Моя крепость, мой Олимп, заработанный потом, жёсткими сделками и беспощадной деловой хваткой.
Впрочем, даже олимпийским богам свойственны маленькие человеческие слабости.
Уже в постели, на смятых египетских простынях, экран смартфона разрезал темноту спальни холодным белым светом. Я обещал себе пять минут, просто пять минут пролистать короткие ролики, чтобы разгрузить перегретый за день переговорами мозг. Это как проказа, как чума двадцать первого века — даже сильные мира сего не могут устоять перед гипнотическим скроллингом. Мелькали смешные коты, чьи-то отпуска на Бали, очередной «гуру» успеха, раздающий советы с золотого унитаза. Скука смертная.
А потом алгоритм подкинул знакомое лицо. Моё собственное.
Обложка глянцевого журнала, для которого я снимался месяц назад. Броский заголовок, выполненный крупным шрифтом: «Миллиардер-холостяк и другие положительные черты Ярослава Печугина».
Я тихо хмыкнул, делая глоток бурбона. «Положительные черты». Ох уж эти журналисты. Если богатый — то обязательно «холостяк» и «завидный жених», словно штамп в паспорте и годовой баланс на счету — это главные, если не единственные, достоинства человека. С тем же успехом можно написать «Блондин с карими глазами» или «Владелец хорошего пресса». Ярлыки, за которыми они никогда не увидят настоящего меня.
Палец сам собой скользнул в комментарии. Я знал, что не стоит туда заходить — это как заглядывать за кулисы цирка: магии не останется, только запах коньяка и несвежих опилок. Но я зашёл, получая полный спектр.
«Комментарии — это всё от бесов, ей-богу», — хохотнул я.
«Какой красавчик! Мечта, а не мужчина!» — писала какая-то Карина, прикрепив гифку с текущими слюнками.
«Он гей, сразу видно. Нормальные мужики по-другому выглядят», — тут же парировал какой-то Аноним с аватаркой брутального качка из девяностых.