Незнакомка стояла на коленях на мостках, вся мокрая, злая и прекрасная, как разъярённая богиня, сошедшая с древнегреческой вазы. Тёмные волосы выбились из небрежного хвоста, мокрое в области груди платье облепило фигуру там, где нужно. Девушка лет двадцати пяти с такой яростью колотила простыню о стиральную доску, что казалось — будь у неё в руках не мокрая тряпка, а дубина, она бы снесла полдеревни.

Я застыл на берегу, прислонив удочку к плечу, и просто смотрел. Она не похожа была на местную, но платье на ней было старое, деревенское, будто снятое с чужого плеча. И эта несостыковка делала её ещё более притягательной.

Я слышал, как она шипела себе под нос:

— Упёртая старая коза... Сколько можно трепать мне нервы... Я тебе покажу речку... Я тебе сейчас... что ты у меня...