В немом крике Алан чуть приоткрыл рот, в который тут же торжествующе хлынула болотная жижа. Его тело содрогалось в конвульсиях, однако он по-прежнему не в силах был шевельнуть ни рукой, ни ногой.

«Какая страшная смерть», – некстати всплыла в голове чья-то известная фраза, тоже как-то связанная с болотами. И еще оттуда же: «Если вам дороги жизнь и рассудок, не гуляйте по торфяным болотам после наступления темноты, когда силы зла властвуют безраздельно».

– Его надо вытащить, – произнес у меня за спиной Камачо.

– Это невозможно, – прохрипел я.

– Тогда добить!

– Ни в коем случае! – рявкнул я. – Тогда в зеркальном пятне окажется один из нас. Все, хватит стоять! Двинули!

И мы двинули – перпендикулярно предыдущему маршруту. Ртутное пятно не обратило на нас никакого внимания.

Вскоре мы перевалили через полуразрушенное железнодорожное полотно, и перед нами открылось довольно обширное водное пространство без малейших признаков суши. Очертания противоположного берега едва угадывались в тумане. Я шагнул с возвышавшейся над мутной болотной жижей насыпи и сразу провалился по пояс.

– Туда? – грустно осведомился Донахью.

– Туда, – подтвердил я. – Осталось немного.

– А если там глубоко? – поинтересовался Пустельга.

– Значит, поплывем, – утешил я его. – Ладно, не напрягайтесь. Это брод. Глубже, чем по горло, не будет.

– О черт, – вздохнул Стеценко. – Кажется, я опять спрошу глупость, но все-таки: почему бы не добраться по железнодорожной насыпи до берега, а потом просто не обойти эту трясину посуху?

– Это единственный путь, которым можно попасть к Доктору, – сказал я. – Тот берег закрыт наглухо. Насыпь тоже. Там, где мы через нее перебрались, – практически единственное чистое место. Если взять на тридцать метров влево или вправо отсюда – сплошные ловушки. Давайте, господа. В Зоне далеко не всегда наиболее очевидный и короткий путь – самый лучший.

Мы побрели по пояс в воде. Уровень мутной болотной жижи понемногу повышался, и вскоре она начала доходить нам до груди. Галлахеру и Камачо, тащившим в данный момент Хе-Хе, приходилось из кожи вон лезть, чтобы удерживать его голову над водой. Миша Пустельга, споткнувшись, ухитрился окунуться с головой и теперь брел, яростно отплевываясь.

Пару раз только сталкерское чутье спасало меня от крупных неприятностей. Подозрительные места я предпочитал обходить по широкой дуге. Хуже всего было то, что парные холмики здесь скрывались под мутной водой на дне, и влететь между контактной парой можно было запросто. А учитывая, что в воде электрический разряд распространяется дальше, чем в воздухе, одним ударом накрыло бы всю нашу команду. Но пока вроде бы Черный Сталкер нас миловал. Кроме того, нам всем на ПДА упало сообщение, что на Агропроме в мясорубке погиб Семецкий, и это немного подняло нам настроение.