— Зря, — сказал Пестрецов, покосившись на него. — Свалит с ног.

— Потомка техасских рейнджеров свалит с ног только пуля, — авторитетно заявил Джим, с благоговением наблюдая, как пенится в бокале жидкость из фляги, вступившая в непонятную химическую реакцию с пивом. — Зато быстрее вставит. Твое здоровье, Вольдемар! — Он приподнял кружку, качнул ею в сторону Пестрецова и отхлебнул. На глазах у него тут же выступили слезы, он судорожно закашлялся. — Вот черт! Переборщил…

Родим насмешливо хмыкнул, не отрываясь от новостей.

— Или вот еще у арабов есть своя лига, — поведал коммивояжер, с трудом продышавшись после могучего глотка. — Слыхал? У этих тупых уродов и фанатиков — собственная лига! Ты представляешь, как они по полю в своих паранджах бегают⁈ Цирк, честное слово.

— У мусульман мужчины не ходят в парандже, — терпеливо произнес Пестрецов. — И не у всех мусульман женщины носят паранджу. И не все арабы — мусульмане.

— Ага, рассказывай сказки! — отмахнулся американец. — Видел я нескольких в космопорту на Беовульфе. Все тупые уроды и фанатики, как один, без исключения. — Он снова поднял свой бокал, с опаской примерился к содержимому. — И Беовульф мне совсем не понравился. Немцы — жадины и педанты. И тоже тупые уроды все. Только пиво у них неплохое, что да то да. А людишки — дерьмо, хрень. И головидение у них отстойное, потому что каким еще оно может быть у немцев? И город дурацкий — всякие резные финтифлюшки, памятники дурацкие, мосты цельнокаменные. Древность и плесень, никакого прогресса. — Отхлебнув, он вновь с трудом перевел дух. — Но черт с ними: их еще можно терпеть. Они, по крайней мере, знают американский язык и с должным почтением относятся к правильной валюте. А вот русские — это же полная гуманитарная катастрофа! — Джим доверительно склонился к уху Пестрецова: — Хуже ниппонцев! У тех хотя бы демократический строй. А у русских — император! — Он поднял палец вверх и снова пихнул Родима локтем в бок. — Император, Вольдемар, понял⁈

— Да ну? — удивился собеседник. — Неужели в самом деле император?

— Точно тебе говорю! — оживился американец. — Дикий, варварский народ, тысячелетние традиции рабства! И знаешь, какой у этого тирана рейтинг в Империи? Девяносто два процента, и это в то время, когда ни у одного из американских президентов за последние сто лет недотягивало до сорока! Можно ли поверить, что это действительно неподтасованное мнение простого народа?

— А я слышал, что рейтинговые исследования проводил как раз ваш институт Гэллапа, — напомнил Пестрецов, переворачивая страницу. — Самим русским они как-то по барабану.