успехи. И Филип. Ее Лохинвар. Человек, которого она обожала. Она потеряла его… И это была ее самая большая потеря. *** – Лара! – позвал чей-то голос. Она обернулась и увидела Джерри Таунсенда. – Карлос сообщил мне, что вы здесь. – Он подошел ближе. – Мне очень жаль, что так получилось с вашим днем рождения. – Что…, что получилось? Он удивленно уставился на нее. – А разве Говард вам ничего не сказал? – Да что он должен был мне сказать? – Видите ли, из-за всей этой шумихи, поднятой в прессе, мы стали получать слишком много отказов, ну и решили, что будет лучше, если мы отменим вечер вообще. Я просил Говарда передать вам это. «Честно говоря, у меня возникли проблемы с памятью». – Ну и ладно, – мягко проговорила Лара. Она прощальным взглядом обвела великолепное убранство зала. – Надеюсь, у меня еще есть минут пятнадцать. – Что, простите? – Да нет, ничего. – Она направилась к двери. – Лара, – обратился к ней Таунсенд, – давайте поднимемся в офис. Там нужно еще кое-что доделать. – Давайте. – «Наверное, я уже больше никогда сюда не вернусь», – подумала Лара. Поднимаясь в лифте в офис компании, Джерри сказал: – Я слышал про Келлера. Невозможно поверить, что он виноват в том, что произошло. Лара задумчиво покачала головой: – Нет, Джерри. Во всем виновата я. Никогда себе этого не прощу. – Но вы же тут совершенно ни при чем. Она вдруг почувствовала себя страшно одинокой. – Джерри, если вы еще не ужинали… – Извините, Лара. Но сегодня я занят. – А-а, да-да. Понимаю. Двери лифта раскрылись, и они вошли. – Бумаги, которые вы должны подписать, находятся в конференц-зале, – сказал Джерри. – Отлично. *** Дверь конференц-зала была закрыта. Таунсенд остановился, предоставляя Ларе самой открыть дверь, и, как только она сделала это, четыре десятка голосов дружно запели: «С днем рожденья поздравляем, с днем рожденья поздравляем…» Ошеломленная, Лара застыла на месте. Перед ней стояли люди, с которыми она многие годы работала, – архитекторы, инженеры, строители. А еще здесь были Чарльз Коэн и профессор Мейер. И Гораций Гуттман, и Кэти, и отец Джерри Таунсенда. Но она видела только Филипа. Он шел ей навстречу, протягивая к ней руки, и Лара вдруг почувствовала, что ей стало трудно дышать. – Лара… И она очутилась в его объятиях, безуспешно пытаясь сдержать подступившие слезы. «Я дома, – мелькнуло у нее в голове. – Это моя семья». Ее охватило всеисцеляющее чувство умиротворения. И она ощутила тепло, исходящее от родного ей человека. «Только этим стоит дорожить, – подумала она. – Все