мозги, распотрошенные Счетчиком, сохранили твои интонации и манеру думать, словарный запас и стандартные реакции… — Петя, я не могу настаивать. Поверь, ты не инструмент для меня… — Я хотел бы поверить, дед. — Кто-то должен пойти на это. И ты имеешь наибольшие шансы прорваться. Дело не в возрасте или телосложении, эти сраные амебы могут перекроить любое тело. Главное — душа. Ты ведь и впрямь на него похож. — Дед, это почти обидно. Быть похожим на Геометра… — Но в этом наш шанс… Я вспомнил все. Свой настоящий дом. Своего ненастоящего деда. Инженера Машу. Старую побирушку у магазина. Мальчика по имени Алешка. Любимца «Трансаэро» и ФСБ полковника Данилова. Свою дикую, безобразную ссору с дедом на флагмане Алари. Но, черт возьми, а Куалькуа, вползшие в мое тело! Это ли не повод для ярости! Я провел рукой по груди. Где здесь моя плоть, а где биоплазма чужого? Господь бог не разберет! Где мое тело, где тело Ника Римера? Что служит границей, если даже мозги мои — наполнены заново из нервных центров Куалькуа! Моя память — как забавная безделушка, перекочевала в чудовищное сознание Счетчика. Была отдана на сохранение Куалькуа, вернулась, когда ситуация стала критической… с их точки зрения… Я — игрушка, отданная чужим. «Мы не вмешиваемся, Петр Хрумов. Мы служим. Тебе трудно поверить, но нам не нужно управлять твоим разумом. Добровольное соглашение…» «Что оно дает вам?» «Приключение. Мы — часть целого, Петр. Мы живем чужими страстями, переходим из тела в тело. Мир — такая интересная вещь. Можно покорять его собственными силами. А можно стать частью чужой силы. Это интересно — быть вечным наблюдателем в бесконечном путешествии. Мы служим всем — и никому. Сильные расы пускают нас в свои тела, Слабые — мечтают об этом. Ты стремишься к правде? Весь мир стал бы нашим, возникни у нас подобная цель. Но зачем? Он и так наш. Без насилия и активности. Мы наблюдаем… наблюдаем…» Я застонал. Куалькуа — легко. Их судьба — симбиоз, и растечься по моему телу для них ничуть ни неприятно. Но я не хочу такой жизни. Что во мне — чье? Я с детства занимал чужое место. Рос, откликаясь на имя, которое мне не принадлежало. Пользовался комфортом и уважением, которые предназначались совсем другому человеку… маленькому человечку, не ставшему взрослым. И расплата пришла, она могла запоздать, но не могла миновать меня. Древняя богиня справедливости стряхнула античную пыль и отмерила мне мою настоящую судьбу. Но я не угомонился, я стал, почти стал, Никки Римером. Занял его место под звездами. И Немезида,