наша любовь, Ник! — А что тогда нужно? Если не любовь? Я не то, чтобы был с ним не согласен. Наоборот, его тихий бунт был мне симпатичен… мне, космическому извозчику Хрумову, а не регрессору Нику. — Что нужно? Я не знаю, Ник, — Агард развел руками. — Я ведь историк. Ни прогнозист, ни философ, ни Наставник… Может быть — уважение? — Вместо любви? — Прежде любви. Если она придет, конечно. Это ведь такая смешная вещь, любовь… — Тараи засмеялся. — Ты знаешь, сколько значений было раньше у этого слова? А сколько осталось? А? Когда тебе разрешают с самого детства дружить с девочкой, и говорят про то, какая вы славная пара — разве это любовь? — Нет, — ответил я. Представил Катти и поправился: — Не знаю. — Ты умный парень, Ник. Мало кто сумеет сказать, хотя бы, «не знаю». Тараи вздохнул. — Значит, Уход. Отвлекся я… Мы бежали, Ник. Позорно и постыдно бежали, оказавшись перед выбором — скрыться, или быть уничтоженными. А словесная чушь про нежелание жертв… это уже ваш любимый принцип Обратимости Правды… Он захохотал — и вдруг замолк. Уставился на меня с испугом, словно сообразив, что слишком уж разговорился. — Мне тоже кажется, что Обратимость Правды — не самая верная мысль, — сказал я, вставая. — Я пойду спать. Долгий был день. Тараи неуверенно спросил: — Если я останусь на ночь здесь… — Как угодно. Я коснулся двери — та открылась. Темно, горит лишь одна лампа. Здесь есть управление светом, или он выключается автоматически? В бараке была полная тишина, лишь за стенами шум ветра. То ли спят все, то ли притворяются. — Агард, ты вроде бы неплохой человек, — негромко сказал я. — Слушай, как ты здесь выжил? Он молчал, и я касанием заставил дверь закрыться. — Я болтун, Ник. Рассказчик. Вечера долгие, жизнь скучная. А я много чего помню про древние эры. А еще больше придумать могу. — Агард подмигнул: — Всякая небывальщина… что взять с больного историка? — Не удивляюсь, — сказал я. — Спокойной ночи, Агард. Это было труднее всего — заснуть. Сон, как подвиг — неплохое применение сил. Почти придуманный мной, почти оживший Ник Ример, пилот и регрессор, медленно уплывал в небытие. — Куалькуа исследовали его тело, Петр. Они сольются с твоей плотью, создадут имитационный покров, полностью идентичный пилоту Геометров. Вплоть до генного уровня. — Как это возможно, командующий? — Спроси их сам, человек. Если ты сможешь понять ответ, я буду завидовать тебе весь остаток жизни… Бедный Ник Ример. Мне кажется, ты был хорошим парнем. Ты болтал со своим кораблем — и несчастные электронные