Вошёл абсолютно лысый товарищ, но с бородой и с усами, одет он был в строгий костюм и даже с галстуком, невзирая на июль месяц.

— Моя фамилия Абрамович, — с порога сказал он, — я старший оценщик областного отделения Гохрана.

— Очень хорошо, — отозвался капитан, — тут вот товарищ ээээ… Малов с товарищем Проскуриной обнаружили закопанный в земле клад…

— В стене он был, тщ капитан, а не в земле, — поправил его я.

— Замурованный в стене клад, — продолжил тот, — и сдали его, так сказать, государству в лице меня. Надо запротоколировать и описать всё, как положено.

Абрамович согласно кивнул, никак не выразив своих эмоций (ну подумаешь, клад нашёлся, да мы в них, как в сору, роемся, в этих кладах) и прошёл к столу.

— Попрошу посторонних очистить помещение, — строго сказал он, глядя на россыпи монет и бижутерии.

— Это кто тут посторонние? — поинтересовалась Зина.

— Клад кто нашёл? — продолжил командовать оценщик, — вот они пусть и остаются, а остальным тут делать нечего.

* * *

Вышли мы с Леной из этого дома часа через два, основательно замученные. Зина с Мишей нас естественно не дождались, так что домой нам пришлось добираться на рейсовом автобусе типа Икарус. Напоследок я успел шепнуть Зине, чтобы они ничего не печатали без нашего добро, она, кажется, это поняла и приняла.

— Ну вот мы и разбогатели, — грустно сказала Лена, подпрыгивая на ухабах на заднем сиденье автобуса.

— Во-первых, — ответил ей я, — пока ещё нет, в Москве всё это проверят десять раз, возможно, что и фальшивым что-то окажется, во-вторых, деньги нам в лучшем случае через месяц перечислят и на сберкнижку родителей, свою мы только через год сможем завести. Ну и в-третьих — а чего таким грустным тоном-то? Что-то не нравится?

— Да всё не нравится, — отвечала она, — на нас теперь, как на богачей смотреть станут, надо это?

— Так я же специально ввернул пункт, что мы кучу бабок на реставрацию отдадим, — напомнил я, — так что будут смотреть, как на богачей, но справедливых и нежадных… родителям поосторожнее про это дело рассказывай.

— Может я им ничего пока говорить не буду… а скажу завтра-послезавтра, когда статья в газете появится, — с надеждой посмотрела на меня она.

— Правильное решение, я тоже пока промолчу. А уж завтра будем отдуваться по полной программе. Кстати завтра же у тебя смотрины в театральной студии, не забыла?

— Да помню я, помню… вместе с Сёмой Босовым будем просматриваться.

— Да, — вспомнил я один непрояснённый вопрос, — а что у тебя с младшим братаном-то? Он мне усиленно намекал на какие-то ваши отношения…