— Пиши, — пробухтела я, думая над своим письмом, и зная адрес единственного «родственника». – Дорогая моя, прекрасная и лучезарная Марилисса! Я думаю о тебе каждую секунду…

— О! – зашевелились парни, записывая за мной каждое слово. – Девчонка толк знает! Ну-ну, что дальше!

— Твои глаза, как два алмаза… — лениво заметила я, закатывая свои алмазы и глядя на серый потолок казармы, пока за мной старательно записывали словарные импотенты. Что написать моему единственному «родственнику»? «Дорогой мальчик по вызову! Шлю тебе привет и тебя вместе с ним по адресу… Надеюсь, что там, куда я тебя послала, тебе будет тепло и уютно. Спасибо за заботу. До тебя у меня не было никаких забот…»

— Подъем! – заорал знакомый голос, а я лениво вставала, цепляя на себя доспехи. – Прием пищи и урок физической подготовки!

Мне казалось, что я уже достаточно физически подготовилась! Мышцы ныли и протестовали против физкультурного произвола, а я ковыляла железным паралитиком вслед за остальными. Со всех дверей стекались такие же боевые маги, которые отличались только цветами капюшонов. Толпа вынесла меня в серый зал с суровыми деревянными скамейками, отполированными до блеска металлическими задницами студентов.

— Первый курс садиться! — послышалось со стороны кафедры, за которой стояло человек двадцать преподавателей.

— Будешь со мной встречаться? – спросил голос одного боевого мага, адресованный массивному спутнику с тяжелой нижней челюстью. Чувство неловкости внезапно заставило меня сделать вид, что я оглохла.

— Нет, — баском ответил светловолосый маг, а потом вздохнул, сбрасывая капюшон и тряхнув длинной косой. – Я пообещала Брайлену…

— Второй курс садиться! – снова послышался голос. – Первый курс приступает к еде!

Я терпеливо ждала, видя, как на столе появлялись серые подносы с кашей и чем-то темным, напоминающим куски мяса. Пока студенты по команде рассаживались, я смотрела на стены, где добрый художник изобразил внутренности дракона, которые вот-вот разбросает заклинанием. На следующей картине окровавленный боевой маг вырывал сердце рукой у какого-то чахлого и бледного мужика в черной рясе. Желудок из интроверта едва ли не превратился в экстраверта, а мы уже рассаживались по скамье. Напротив меня был нарисован со всеми натуралистическими подробностями зомби, который заглядывал мне в тарелку, пока позади него уже стоял в полной боевой готовности боевой маг с заклинанием в руке.

Я поднесла ложку ко рту, пережевывая безвкусную кашу, а зомбушка смотрел на меня голодными глазками так жалобно, что у меня каша стала комом.