В этот момент перед девушкой появился лист бумаги, на котором просто ничего не было.
— Ну… Или так. Мэтресс опасно играет. Мало того, что такой ответ не всегда могут засчитать судьи, так еще она и разочаровывает зрителей.
— Да, брат. Чего не отнять у Альфани — это любви публики. Его творения зрелищные, пусть и не техничные…
— Не этого ли он добивается, брат? Быть может, ему нужна любовь зрителей, а вовсе не победа в соревнованиях?
— Аморальность!
Альфани усмехнулся, махнув рукой. На арене появилось несколько десятков бегающих… соперниц. Копии Акочелли были полностью обнажены, но грудь и паховую область прикрывали непрозрачные облачка, в которых множество девушек и бегало по стадиону.
— Это было низко, брат.
— Этим и славятся именно соревнования Дирдарогена. За красивыми и честными поединками надо в Бриароген или Аллидуан.
— Тайфун.
— О, а мэтр понимает, что опытный соперник может часто сотворить почти все, что угодно. На тайфун требуется много сил. Мелким его не сделаешь. Альфани вовсе не собирается играть в одни ворота в противостоянии на истощение.
Девушка меж тем медленно подняла руки. На арене, не трогая зрителей, появился туман, сверкнула молния. Свет на половине стадиона резко стал угасать, появились вихри… Вскоре уже там бушевало несколько ураганов, сверкали грозовые разряды. Уже подразогретая толпа от избытка чувств даже начала кое-где вскакивать. Вот это уже было зрелищно, да.
— Кажется, любовь зрителей сместилась.
— Ну, мы имеем дело с бывшей чемпионкой, брат.
— Небесная механика.
— Такое вообще можно называть?..
— Ну… Высшие правила же… Можно, раз судьи не запрещают.
— Опять на грани исключения прошла.
— Мэтресс просто не жалеет ни себя, ни соперника.
Альфани же поднял руки, и на его половине арены начали появляться планеты, вращающиеся вокруг огромного огненного шара, там же возник метеоритный пояс, множество точек в сгустившейся тьме зажглись разноцветными огоньками.
— Вау… А что он использует для тьмы?
— Разве не иллюзию?
— Иллюзии запрещены, брат. Это же соревнования по сотворению по высшим правилам!..
Чем дальше заходило противостояние, тем более невероятными становились творимые образы.
— … Алтарь!
— … Реликт!
— … Титан!
— … Ничто!
— … Океан!
— … Надежда!
— … Альянс!
— … Созвездие!
— … Естество!
— … Офицер!
— … Ракурс!
— … Симфония!
— … Ярость!
— … Террор!
А на арене возникали то звезды, то каменный стол с жертвой, то воины в единой форме, но с разными гербами, то оркестр, игравший беззвучными цветами… По правилам соревнования нельзя использовать иллюзии. То есть сотворенное должно быть осязаемым. Нельзя творить звук. Точнее, звук не считается за творение. Значит, «симфония» должна была изображаться визуально, а не звучать в качестве мелодии.