Сейчас уже видны были изменения в аурах. В них словно проявились стеклянные прожилки, пронизывающие все тела и больше всего скапливающиеся в голове. Вероятно, эти нити прорастают еще в момент срастания с Маской, но набирают силу постепенно. В голове же виднелась клубящаяся Тьма. Прятавшаяся и незримая раньше, теперь она вполне отчетливо чувствовалась.
Выбив из боя Магнуса, я обеспечил Ортинуму главное: отсутствие у противника мага-пироманта сравнимой силы. Залив не особо широкий коридор пламенем, командир свел все противостояние к простой борьбе чистой силы против чистой силы. И шесть непрофильных магов, не готовых сейчас пользоваться своими силами, пусть даже они и были сильны, попросту не могли этому удару противостоять. Прикрывшись от пламени, большую часть мощи которого командир направлял вперед по коридору, я мог наблюдать, как тело Магнуса попросту запекается, осыпаясь потихоньку пеплом. Остальные Маски прикрывались нестабильными щитами, похожими на полужидкое стеклянное полотно. Но Ортинум постепенно продавливал их. Первым рухнул Дорн. Его защита рухнула. В криках, он начал получать ожоги, пытаясь прикрыться руками. Шлем хорошо фильтровал яркие вспышки огня, позволяя мне разглядеть всю картину боя. Дорн умер буквально за десяток секунд. То же случилось с Иртаном. А вот другие сумели отступить к стенам и попросту провалиться в них. Ортинум устало опустил руки. Жар стоял такой, что дышать без шлемов было попросту невозможно. В коридоре стены покрылись инеем — часть чар комплекса все еще работала. И с той, и с другой стороны от огненной гиены, разверзшейся здесь, возникли барьеры, перекрывшие проход. Кислород уже был весь выжжен.
«Тиглат, нам нужно провалиться в зазеркалье. С учетом произошедшего, спасти вряд ли кого-то удастся. Как и вернуть контроль над этим местом. А значит — нужно уходить. И как можно быстрее.»
Я даже отвечать не стал. Подняв руки над головой, я опустил их на пол, нанося удар. Это было сложно. Вопрос даже не в физической силе, а в воле. У меня не было заготовлено заклинания для открытия прохода в зеркаль, но были зеркальные двойники. Активировав чары, я сконцентрировался, заставляя собственную суть не отразиться от первого слоя Тафипы, но сконцентрироваться на её границе, разрывая реальность. Будь я в нормальном мире — вряд ли бы такое вышло. Но здесь, в месте, где грань между нереальностью и реальностью почти стерлась, это было возможно.
Мы словно бы висели над скальным ущельем или оврагом. Только скалы были не каменные, а составные из металлических конструкций.