Параллельно с поисками информации по зеркальному измерению я так же восстанавливал за последнее время информацию о корбинской магии и магии Империи Крови. Времени прошло очень много, но что-то все еще оставалось. Самым большим успехом для меня стала возможность встретиться с одним из шаманов-корбинов. Старый уже обрюзгший ящер, чья чешуя постоянно рассыхалась, а глаза слипала слизь. Впрочем, держался он вполне бодро, насколько это возможно для такого древнего старика. Мы с ним пообщались довольно плотно. Этот чародей застал времена рождения Бриара и расцвета могущества Империи Крови, хотя Империя Великого Змея уже успела минуть. Настоящее искусство чародейства корбинов он уже не смог познать, но все равно рассказал много о том, как именно они дозировали прану и просили саму вселенную дать им поддержку в новом начинании… Половина слов уже отдавала бредом, но вторая половина всего того, что нес этот старик, она позволяла принять к размышлению достаточно пищи, чтобы экспериментировать самому.

Еще одним маленьким открытием для меня стало то, что я уже точно перестал помнить свой возраст. Согласно показаниям системы, мне было пятьдесят лет. Почти пятьдесят один год. Согласно моей собственной памяти — именно что пятьдесят один. Вопрос был не во влиянии на сознание или что-то еще. Просто забавный казус, когда я спустя полвека стал воспринимать себя старше, чем есть на самом деле. Но главное — молодость души! Тело приложится.

Последние события у меня в голове проносились не просто так — мне было попросту скучно, нечего делать. Я сидел у фонтана в городе Клаллафане. Небольшой по меркам Империи — около ста тысяч жителей. Но тут располагалась портальная станция для межмировых переходов. Правда, только в один соседний мир — Довос. Рекомендации от Ортинума я выполнил для подготовки к переходу, да и базовое описание прочитал…

— Тиглат!

— Привет, Кларна, — девушка слегка похорошела, кожа посвежела, а глаза уже не источали усталость и напряжение. Слишком много на нас навалилось на прошлом задании. Даже спустя пару месяцев она медленно отходила.

— Командир еще не пришел?

— Нет, — я не удержался и поправил ей прядь волос за ухом. — Присаживайся.

— Ага. Ты про Довос изучал информацию?

— А ты нет?

— Про остальные по маршруту смотрела, а Довос… Просто как-то вылетел из головы. Подготовку сделала, а дальше… Там экстремальные температуры, есть люди, разумные ящеры. Все дикари. И туда водят экскурсии, иногда устраивают охоту на местную фауну. Все, что посмотрела.

— Ну, этого достаточно в целом, — я пожал плечами. — Его путешественники называют миром вечного дня, иногда миром вечной ночи… Как попадут. Там очень долгие сутки. Пятнадцать лет для одного оборота планеты вокруг своей оси. Так что за несколько местных дней рождаются и умирают целые поколения. Местное население постоянно кочует вслед за солнцем или от него. Идеальное расположение — на освещаемой кромке между днем и ночью в давосских сумерках. Чем слабее племя, тем дальше оно от кромки — либо в темноте, либо на свету. Пересечь дневную сторону Давоса для местных почти невозможно, как и ночную, впрочем. Почти у всех племен есть неофициальная традиция признавать героями тех, кто пришел из темноты или, наоборот, со светлой стороны. Температура, соответственно, нормальная только на кромке. Остальные зоны либо горячи настолько, что плавится иногда даже камень, либо холодны так, что скрипит металл. Это по описаниям. Флора и фауна умеет переживать эти адские температуры. Большая часть циклов растений и животных связана с дневным циклом — весь смысл существования большинства растений в том, чтобы сохранить семена в адской жаре и адском холоде, пока не наступит нормальный период. Есть много лакун и подземных пещер, в которых это удобнее делать.