Во рту было сухо. Голова гудела. Затылок ныл. В ушах звенели колокола. Мартинес снова застонал, замычал. Громче, чтобы его услышали. Кричать он не мог, так как не мог разлепить засохшие губы.

В помещении было очень темно и луч света, вдруг проникший через приоткрывшуюся дверь, показался столбом белого пламени.

— Очнулся? — Послышался голос. — Хорошо. Сейчас к тебе придут.

Луч света пропал, оставив в глазах радужную полосу.

Тело затекло, и он не мог им шевелить. Только шея двигалась кое-как, и Марти попытался разогнать кровь хоть такими движениями.

Вскоре зашли четверо. Один открыл ставню маленького окна. Второй выплеснул на Мартина сначала одно ведро воды, а затем и второе, аккуратно полив на Мартина сверху.

— Ну ты и воняешь, — сказал третий.

— Пить, — просипел Марти и потянулся лицом к воде.

Второй поднял нижний край кожаного ведра и прислонил к губам пленника деревянный обод. Вода полилась и стала затекать Мартину в рот через чуть приоткрытые губы. Шире раскрыть рот Мартинес не мог, не порвав слипшиеся уголки.

Но и небольшие слабые ручейки влаги оживили его.

— Где я? — Просипел пленник.

— В имперской крепости, — сказал третий.

— За что?

— Ты убил двоих тосканцев и ранил одного испанского дворянина. И почему-то не думается, что он выживет.

Третий засмеялся квакающим смехом и отошёл в сторону, пропустив вперёд четвёртого — монаха в чёрном плаще.

— Ты достоин смерти, сын мой, — сказал монах, — но у тебя есть возможность искупить свой грех и уйти от виселицы. Надо только возместить семьям убытки.

— У меня нет денег. Я всё вложил в корабль. Отдал последнее и ещё остался должен немного. За паруса.

Голос Мартинеса сипел и срывался. Губы полопались, он то и дело сглатывал кровь.

— Нашему ордену нужен капитан. И корабль.

— Я могу продать корабль.

— Не думаю, что он окупит твои судебные издержки, — сказал монах.

— Что надо сделать? — Прошептал Марти.

— Развяжите его. Дайте воды и еды. Мы договорим завтра.

* * *

Монах пришёл с рассветом, когда Марти молился и не стал мешать, оставшись за дверью, осторожно прикрыв её.

— Входите, брат, — «разрешил» пленник.

Сейчас в рассветных лучах солнца монах оказался значительно моложе, чем он казался вчера. На губах его лежала полуулыбка, брови были слегка приподняты, лицо расслаблено, взгляд спокоен и опущен на нижнюю часть лица Мартина.

— Вы согласны помочь нам? — Спросил монах.

— Кому «нам»? — Переспросил Марти.

— Нам всем. Кастилии, императору, ордену, церкви.

— Не много ли для простого моряка, брат?

— Нет. И ты поймёшь это, узнав свою цель. Ты готов?

— Говори.