Царь посмотрел мне в глаза. Я посмотрел ему в глаза, сделал знак Санчесу отведённой за спину рукой и сказал:
— Посольские дары внести.
Санчес развернулся к двери, но двери распахнулись сами. Санчес махнул рукой слугам, и индейцы внесли сундук, к которому подошёл распорядитель и два кирасира.
Сверив печати на сундуке с печатью на моей грамоте, они надрезали одну верёвку, вскрыли сундук и поднесли его к нам открытым.
Царь Василий мельком глянул в сундук и спросил меня:
— Знаешь, что там?
— Знаю, Царь и Император Всея Руси.
Василий удовлетворённо хмыкнул. Послов, не титуловавших его царём, порой гнали палками.
— Что?
— Пять тысяч английских золотых соверенов, пряностей на двадцать тысяч, серебряная посуда английских мастеров и два кинжала с каменьями.
— Щедрые дары. А в иных повозках что?
— Серебро в слитках и пряности.
— Так ты посол, или купец?
Сзади послышались смешки.
— То не мой товар. Купца вам привёз.
— Серебро и пряности, — то добре, — сказал царь. — А о чём говорить будешь?
— На словах король Англии Генрих Восьмой Тюдор просил разрешить своим товаром торговать не в Новгороде, а в Москве, а для закупа шкур и иной рухляди просит разрешить поставить торговые дома по рекам: Двина и Мезень. Ещё, Великий Князь и Царь Всея Руси, король дозволяет торговлю твоим купцам во всех портах Англии и наши корабли готовы принять ваши корабли в свои торговые конвои.
Бояре загудели одобрительно.
Царь вернулся на трон. Я вернулся к двери и надел шлем.
— Мы обдумаем предложения короля Англии. Можете быть свободны, посол.
Я развернулся кругом и вышел.
Глава 22
В посольском дворе мы просидели пять дней безвылазно. Находясь под постоянной охраной приставов, мы не имели права выхода в город и забавляли себя играми и тренировками. Во дворе имелись площадки для «городков», кегельная дорожка, и песчаный квадрат для игры в шары.
Патагонцы развлекались в «конный бой». Один гигант садился на плечи другому и атаковал двух других таких же, пытаясь уронить «всадника» наземь. И таких «всадников» было четыре пары. Когда «конструкция» заваливалась, казалось, что падает пизанская башня.
Но патагонцы о землю не бились, а ловко соскакивали с плеч «коня».
То есть, мы не особенно скучали.
На шестые сутки нас посетил встречавший наше посольство священник, оказавшийся митрополитом Московским Даниилом.
— «Ничего себе», — подумал я, когда он назвал себя. Хотел, ради приличия, спросить о причине его прихода, но побоялся услышать проповедь и промолчал.
Даниил отошёл в сторону и заговорил.
— Меня удивили слова ваши, сын мой. Много ли таких как ты в Англии?