— Татарва, глядикось, кака громадна…

— То не татарва, то ляхи таких уродили. Витовт, небось, прижил жёнок татарских, вот и наплодил…

Послышался смех в толпе.

— Та ни… То наши поморы…

— И где ты таких поморов видал? На чём им там расти? На тюленьем жире, или на ихней копальке?

— Свят-свят… Не приведи господь. Сказывали купцы, что до белого моря хаживали, как они тех тюленей в болотах хранят, а потом сырьмя едят.

— Та не уж-то?

— Вот тебе крест!

Сразу за площадью нас встретила группа всадников с боярином. Боярин поклонился, не сходя с седла, и попытался пристроиться сразу за мной, оттеснив моих гвардейцев, но поняв, тщетность попытки, возглавил колонну приставов.

Через два квартала нас встретил очередной боярин с десятком слуг, и процедура повторилась.

Так мы ехали через Москву и наконец увидели кирпичные стены Кремля. Новые, красные, высокие, но недостроенные. Возле Никольских ворот нас встретила пышная процессия с хоругвями, крестом и мужик в соответствующих одеждах. Наверное, какого-то высокого священнического сана.

Мы остановились. Сойдя с коня и, перекрестившись по православному, я понял, что прокололся.

Я шагнул вперёд и приложился к руке священника.

— Благослови, отче.

Приходилось ковать железо пока горячо. Никак этого не планировал. В голове крутились мысли: «Что дальше? По какому сценарию действовать?»

— Вы православный христианин?

— Крещён по Константинопольскому обряду.

— Ну, ништо. Хоть и униаты, а братья во Христе. А молишься как? — Не отставал поп.

— Отче наш, иже еси…

— Гляди кось! По нашим канонам! — Обратился он к стоящему у него за спиной боярину. — Чудно! Ты чьих будешь?

— Потом, отче. Дай посольское дело сделать.

Поп перекрестился сам, перекрестил меня и отошёл в сторону.

Ко мне шагнул боярин. Его лицо выражало испуг и смятение. Видимо и его шаблон треснул вдоль и поперёк, и он не знал, что сейчас делать.

— Рады приветствовать в вашем лице, святейший герцог, на земле Русской короля Англии Генриха Восьмого Тюдора. Прошу следовать за нами.

Он развернулся и, чинно ступая, двинулся к воротам по дорожке, только что посыпанной травой. Оглянувшись при входе в ворота назад, я увидел, как траву очень шустро в мешки собирают горожане.

Обтерев, по примеру боярина, о траву сапоги, и одновременно поклонившись иконе Николы Угодника, мы вошли в Кремль.

Прошагав ещё четыреста двадцать шагов, мы прошли ещё одни ворота, а за ними увидели двухэтажные палаты.

— Ваша охрана останется здесь.

— Она останется здесь, но двое с дарами пройдут со мной.

— Да.

— Stay here. You can rest now. Do not kill or maim anyone. Until I come. (Останьтесь здесь. Можете отдыхать. Не убивайте и не калечьте никого. Пока я не приду.).