Убивать его я не планировал — господин Уэссеск был нам гораздо полезнее живым, чем мертвым. Однако у любимицы Фола, похоже, имелось на этот счет другое мнение, да и я со своими силами, к сожалению, так до конца и не разобрался. Наверное, именно поэтому моя молния получилась раза в три мощнее, чем надо, и оказалась воистину убийственной. Вместо того, чтобы просто мазнуть по стене, имитируя нападение, она вдребезги разнесла и забор, и толстую стену, и даже окно. Да-да, в то самое, единственное, что имелось в кабинете хозяина дома.

Все остальное произошло мгновенно.

От удара стекло выгнулось и с жалобным звоном разлетелось на куски. Залетевший внутрь сгусток магии мгновенно заалел кроваво-красными искрами. Причудливо заиграли тени на внезапно осветившихся стенах. После чего хозяйская половина дома содрогнулась до основания, вылетевшие из окна черно-красные сполохи жадно лизнули наружную стену, а затем на тихой улочке прогремел оглушительный взрыв, от которого земля загудела у меня под ногами, а перед глазами заплясали разноцветные искры.

Перед внутренним взором, как живое, промелькнуло уставшее лицо господина Уэссеска, на котором я не так давно видел признаки насильственной смерти. Но жалеть о сделанном или менять что-либо было поздно — большую часть дома попросту стерло с лица земли, оставив лишь груду дымящихся развалин и торопливо вылизывающее камни пламя.

Когда эта мысль окончательно оформилась в моей растрепанной голове, на улице стало оглушительно тихо. Нет, огонь все еще потрескивал над развалинами дома, с заднего двора приглушенно завыл чудом уцелевший дворецкий.

Когда я обернулся, мчащийся в Управление экипаж как раз исчез за поворотом, унося с собой оглушенного Гуна. Однако Палач его больше не преследовал — остановившись у предпоследнего дома, он обернулся и теперь задумчиво изучал догорающий дом. Почти одновременно с этим с крыши дальнего дома высунулась одна зубастая морда. Затем вторая, третья, после чего почуявшие магию гули начали возвращаться целыми группами. А еще через несколько томительно долгих мгновений оставшийся на темной стороне Палач перевел неподвижный взгляд на мою замершую персону и беззвучно шевельнул размалеванными губами:

— Виновен…

Хм. Теперь ему в пору содрать с меня не только лицо, но и всю кожу, а потом обрядиться в нее целиком, как на праздник. Пришел сюда, понимаешь, наследил, хозяина угробил… конечно, я виновен! Виноватее, можно сказать, некуда.

На бесстрастном лице Палача появилось торжествующее выражение.

Я, хоть и находился в реальном мире, непроизвольно попятился. А когда монстр отвел назад верхнюю пару конечностей и пригнулся, явно намереваясь атаковать, я отступил еще на шажок и сжал пальцы правой руки в кулак.