Оценка. Холодная, профессиональная оценка противника или жертвы. Взгляд хищника, который изучает добычу. Взгляд, который вычисляет расстояние до горла, вес тела, скорость реакции.
Этот молодой поручик не просто агент. Это убийца. Настоящий, профессиональный убийца, обученный так, как в русской армии не обучают.
Артамонов ровно произнес отзыв:
— Лучше почитайте «Дворянское гнездо».
Молодой человек едва заметно кивнул. На его лице не дрогнул ни один мускул.
Идеальный контроль эмоций. Еще один признак профессионала высшего класса.
— Подполковник Артамонов, полагаю? — тихо спросил он, продолжая смотреть на книги.
— Верно. А вы Соколов. — Артамонов сделал едва заметный акцент на фамилии прикрытия. — Располагайтесь. Поговорим о литературе.
Он взял с полки том Тургенева и прошел к дальнему столу, где горела лампа под зеленым абажуром. Молодой человек последовал за ним, неся в руках «Отцов и детей».
Они сели напротив друг друга. Артамонов раскрыл книгу, делая вид, что читает. Молодой человек сделал то же самое. Поглядеть со стороны, так это сидят два любителя русской словесности, изучающие классику.
Артамонов заговорил негромко, не поднимая глаз от страницы:
— Как доехали, Александр Дмитриевич?
— Без происшествий. На границе проверяли тщательно. Австрийцы напряжены после убийства гауптмана Шульца.
— Ожидаемо. Весь город на взводе. — Артамонов перевернул страницу. — Вы прибыли вовремя. Ситуация становится критической. «Черная рука» активизировалась. Мои источники сообщают о прибытии группы боснийских студентов. Среди них некто Гаврило Принцев. Вы читали о нем в досье?
— Читал. Девятнадцать лет, туберкулезник, фанатик. Потенциальный террорист-самоубийца.
— Именно. Он и еще двое, Недељко Чабринович и Трифко Грабеж. Все трое прибыли из Сараева неделю назад. Остановились в конспиративной квартире на Дорчоле. Мой агент видел, как их посещал майор Танкович.
Молодой человек поднял глаза от книги. В сером свете от окна его лицо казалось еще бледнее, почти мертвенным.
— Майор Танкович. Второй по значимости человек в «Черной руке» после полковника Дмитриевича. Если он лично инструктирует боснийских студентов, значит готовится нечто серьезное.
— Очень серьезное. — Артамонов сделал паузу, прислушиваясь. Профессор Стоянович продолжал стоять над рукописями. Княгиня Трубецкая похрапывала в кресле. Дарья Павловна перекладывала книги на стойке. Никто не обращал на них внимания. — У меня есть информация, что речь идет о покушении на высокопоставленное лицо. Но на кого именно и когда, источник не знает. Или боится говорить.