— Душан! — крикнул отец уже громко. — Карабин, черт возьми!
И тогда что-то щелкнуло в голове Душана. Паника превратилась в ужас. Ужас парализовал разум.
Он развернулся и побежал назад по тропе. Побежал прочь, от медведя, от отца, от брата. Побежал, как бегут трусы, когда товарищи остаются умирать.
За спиной раздался рев медведя, крик отца, выстрел из револьвера (отец всегда носил револьвер на поясе), потом второй выстрел, потом крик Милоша, тонкий детский крик, который оборвался на полуслове.
Душан бежал. Бежал, пока не споткнулся о камень и не упал, разбив колени. Лежал на тропе, дрожа, слыша, как вдали стихают звуки борьбы.
Тишина.
Долгая, страшная тишина.
Потом он заставил себя встать. Заставил идти обратно. Карабин все еще висел на плече. Бесполезный, незаряженный (отец не разрешал вставлять обойму до начала стрельбы, соблюдая правила безопасности).
Когда он добрался до места, медведь уже ушел. На тропе лежал отец. Живот вспорот когтями, кишки вывалились наружу, лицо белое от потери крови. Дышал еще, но слабо. Глаза открыты, смотрят в небо.
Рядом Милош. Мальчик сидел, прижавшись к скале, обнимая руками раненую ногу. Бедро разорвано медвежьими клыками. Кровь лилась между пальцев, которыми он пытался зажать рану.
— Душан… — прошептал Милош. — Где ты был?.. Почему не помог?..
Душан встал на колени рядом с братом. Руки дрожали так сильно, что он не мог расстегнуть ремень, чтобы сделать жгут. Медицинское образование, три года учебы, и он не мог сделать простейшую вещь, потому что руки не слушались.
— Я… я испугался… — выдавил он. — Милош, прости… я испугался…
Отец хрипел что-то, но слов не разобрать. Только хрип, влажный и булькающий.
Душан наконец расстегнул ремень, обмотал вокруг бедра Милоша, затянул. Слишком слабо. Слишком неумело. Кровь продолжала сочиться.
— Больно… — шептал Милош. — Душан, больно…
— Сейчас, сейчас помогу, — бормотал Душан, понимая, что не помогает, что делает все неправильно, что брат умирает у него на руках.
Отец перестал дышать первым. Просто выдохнул последний раз и замер, глаза остались открытыми, устремленными в небо.
Милош держался дольше. Говорил что-то бессвязное, звал мать (мать умерла, когда ему было семь лет), плакал. Потом затих. Посмотрел на Душана последний раз.
— Почему… не помог?.. — прошептал он.
И умер.
Душан сидел на тропе между двумя телами и смотрел на свои руки. Руки в крови. Крови отца и брата, которых он не спас, потому что был трусом.
Карабин все еще висел на плече. Бесполезный. Как и он сам.
Глава 23 Проверка
Душан остановился посреди переулка, опершись рукой о стену дома. Дышал тяжело, будто пробежал версту. Воспоминание накрыло с головой, как всегда накрывало, когда кончалось действие опия.