Левый ботинок стоял носком в другую сторону. Я всегда ставил пару ровно, носки в одном направлении. Педантичность, которую привил Редигер на курсах разведки. «Запоминайте, как вы оставляете вещи. Малейшее изменение это признак обыска».

Кто-то проверял обувь. Искали тайники в подошвах? Или просто проверяли размер, запоминали детали?

Я присел на корточки, ощупал половицы под шкафом. Три доски, которые можно поднять, там тайник под полом. Я сделал его сразу после заселения.

Доски на месте. Тайник в порядке. Внутри ничего не тронуто.

Я медленно выпрямился, прислонился спиной к стене, закрыл глаза. Дышал глубоко, размеренно, успокаивая учащенное сердцебиение. Думал.

Кто? Австрийцы самый вероятный вариант. У них есть мотив, ресурсы, опыт.

Майор фон Урбах, о котором предупреждал Артамонов, наверняка проверяет каждого подозрительного иностранца в Белграде. Русский журналист, приехавший писать о «славянском вопросе» сразу после убийства австрийского офицера идеальный кандидат для наблюдения.

Или люди Чирича. Но маловероятно. Они еще не знают, где я живу. Елена знает, но она не стала бы… Или стала? Доверие роскошь, которую разведчик не может себе позволить.

Я открыл глаза, подошел к окну. Осторожно отодвинул край занавески, выглянул во двор.

Внутренний двор дома номер семь тонул в тени. Поленницы дров, ящики, старая телега без колес. В углу у забора темнело что-то, может, бочка, может, куча мусора.

Путь отступления через окно все еще доступен. Три аршина до земли, прыжок возможен, хотя и не бесшумный. Дальше через арку на параллельную улицу, затем петлять по переулкам Дорчола.

Я запомнил маршрут еще в первый день. Две запасные явочные квартиры, адреса которых дал Артамонов. Если придется уходить срочно, я знаю, куда бежать.

Но пока бежать не нужно.

Обыск был тщательным, но не агрессивным. Они ничего не забрали, не оставили явных признаков взлома. Это осторожная разведка. Они изучают меня, собирают информацию, составляют досье.

Значит, у меня еще есть время.

Я отошел от окна, зажег керосиновую лампу на столе. Мягкий желтый свет разлился по комнате, превращая тени в привычные предметы. Скинул пальто, повесил на спинку стула. Плеснул холодной воды из кувшина в таз, умылся. Ледяная вода смыла остатки сонливости, обострила мысли.

Смотрел на свое отражение в мутном зеркале над умывальником. Александр Николаевич Бурный, двадцать шесть лет, поручик военной разведки, журналист петербургской газеты «Новое время».

Лицо обычное. Правильные черты, русые волосы, серые глаза. Ничего примечательного. Именно такое лицо нужно для агента, лицо, которое легко забыть.