Гробовую тишину города разорвал усиленный магией клич:
— ВАРГАРОН, ОЧНИСЬ!!!
Из окон полетели искалеченные гоблины. Без рук, без ног, без ушей. Они верещали, проклиная эльфийских богов, орочьих предков и всеотца гномов. Они клялись, что десять поколений матерей и дочерей низших рас будут отсасывать пока губы не покроются кровавыми мозолями. Они истекали слюной и не переставали орать, что эльфы их сучки, орки — сторожевые дворовые собаки, а гномы изготовители ночных горшков.
Если не считать верещаний гоблинов, то случилась…
Тишина…
Слишком тихо…
Так тихо в городе не было никогда…
Орки перестали дышать, их сердца забились, разгоняя кровь.
Эльфы засветили легким, едва различимым сиянием. Они смотрели на окровавленных гоблинов с непонятным выражением лица…
Гномы сжали кулаки. Их атрофированные мышцы окаменели…
* * *
Никто не догадался, что каждый выброшенный из окон гоблинов был Трайлом…
Варгарон открыл глаза…
Похоже он что-то забыл…
Что-то очень важное…
Идея. Мысль. Заложены.
Искра… разгоралась.
Хаос — для бога хаоса. Океаны крови — вестнику изменений. Свободу — кроликам.
Смех. Безумный, разрывающий душу в клочья. Проникающий в самое сознание. Злобный и величественный, мстительный и ликующий.
Гоблины задрожали.
Глава 8 Goblin Lives Don’t Matter
— Пуки, хватит в меня тыкать!
— Йолопуки не может остановиться. Йолопуки нравится!
— Я больше этого не выдержу! Убери его от моего рта!
— Нет, Йолопуки хочет!
— Да я задыхаюсь уже! И так слишком много! Мы кончили!
Тролль тыкал в меня палкой. На проводе. Что-то вроде фэнтезийного микрофона. Моя речь так понравилась троллю, что он хотел добавки. Мол, скажи что-нибудь еще по-вождюцки.
Моя голова трещала, руки еле шевелились. Я сидел на стульчаке и тяжело дышал. Все-таки контролировать речь девяти тупорылых гоблинов очень тяжело. Мозги и так в кашу, а еще тролль не унимается…
Так все, больше не могу. Я высказался в гоблинах последний раз, покрыв напоследок бабушек и дедушек разумных рас. Отключился от всех, кроме одного. Чтобы наблюдать за происходящим снаружи.
— Плакат распечатали? — спросил я. — Вывесили?
— Да, прямо из окна развернули, — кивнул Гурон. — Слушай, хозяин, а ты уверен, что это подходящий… ну… герб для зеленых анаконд? Как-то это намотанная змея больно на…
— Член похожа?
— Ну да, молотом мне по голове. Ну да.
— Что успел, то и накалякал. Времени было немного.
И я не соврал. Своей профессиональной рукой художника я изобразил символику восстания. Змея скрутилась в восьмерку, а посередине торчком возвышалась длинная шея и голова, похожая на… головку. Я слишком поздно сообразил, на что эта дичь похожа, а перерисовывать времени не хватило.