— Вторая тоже мимо, — тут же отозвался штурманский офицер, лейтенант Копец.

— Третья, — старший офицер было собрался оповестить всех находившихся в рубке об очередной неудаче, как до корпуса субмарины добрался приглушенный гул. — Третья подрыв! Четвертая подрыв! — спустя еще десяток секунд воскликнул он, едва ли не подпрыгивая на месте.

— Перезарядить торпедные аппараты, — тут же скомандовал прислушивавшийся вместе со всеми к звукам моря «первый после Бога на боту». — Шесть румбов лево руля. Машинное, средний вперед. Погрузиться на глубину 70 футов.

— Наблюдать не будете? — уточнил у своего командира штурман, кивая в сторону опущенного вниз перископа. Это тоже был один из советов Керна — не дожидаться «красивой картинки», а надежно скрываться под водой сразу же после пуска торпед. Все остальное настоящему подводнику должно было поведать море, идеально проводящее звуки. Что, собственно, и подтвердилось только что. А излишнее любопытство и потакание собственной гордыне вполне могли привести к встрече корпуса лодки с форштевнем вражеского миноносца.

— Нет. Сперва отойдем на пару миль. Не будем подставляться под таранные удары кораблей противника, — поделился он с лейтенантами когда-то преподанным ему уроком. — Любопытство, оно и кошку сгубило. А у нас, чай, не девять жизней.

Примерно четверть часа спустя Николай Александрович Гудим мог наблюдать в перископ, как с сильно кренящегося на левый борт крейсера на подошедший к его борту эсминец переправляют экипаж, тогда как второй миноносный корабль ходил галсами примерно в той стороне, откуда «Акула» нанесла свой удар. Ой не зря он послушал внутренний голос и последовал давнему совету лучшего подводника мира. И теперь капитан 2-го ранга раздумывал над продолжением атаки. Пускать торпеды по стоявшему без хода эсминцу он не мог, поскольку лодка находилась к нему строго по носу, и успех удара с данного ракурса был маловероятен. Тем более расстояние оставалось слишком велико. Но вот второй эсминец, в случае его подхода на место первого, обязан был представлять собой идеальную мишень в случае смены лодкой своего положения. Так оказалась предрешена судьба V26, пораженного аж тремя торпедами в тот момент, когда он застыл рядом с практически легшим на борт «Аугсбургом». Однако, став второй жертвой российской субмарины, он, как и все погибшие вместе с ним моряки, предотвратили куда большие потери германского флота. Потому что, когда продолжившая патрулирование «Акула» спустя четыре часа, то есть уже в кромешной тьме, выскочила на целую толпу, по другому и не скажешь, отмеченных ходовыми огнями кораблей, атаковать тех оказалось практически нечем.