Удалось ли двум дюжинам, поднятым на следующее утро в небо, «торпедоносцев» устроить местечковый «налет на Перл-Харбор»? Скорее все же нет, чем да. Не то количество самолетов и не те средства поражения имелись в распоряжении Черноморского флота при организации побудки своим австро-венгерским коллегам. Ну невозможно было уничтожить весь линейный флот двуединой монархии, используя столь незначительные силы! И это было ой как обидно, поскольку в Поле оказались собраны 99% боеспособных кораблей Австро-Венгрии. Обе эскадры линкоров, общей численностью в 13 вымпелов; Специальная группа береговой обороны; 1-я и 2-я флотилии миноносцев; отряд береговой обороны Полы. Свыше сотни кораблей всех рангов и предназначений, начиная от небольшого рейдового тральщика водоизмещением в 50 тонн и заканчивая четверкой дредноутов типа «Вирибус Унитис», способных похвастать очень достойным артиллерийским вооружением в дюжину двенадцатидюймовок каждый. Вот по последним и нанесли удар наведавшиеся в гости летчики палубной авиации.
Наверное, по завершении войны, при вложении немалых сил и средств, было бы возможно создать кинематографический шедевр под названием, к примеру, «Побудка в Поле», в котором переживающим зрителям на протяжении часа, если не более, демонстрировали бы все ужасы неожиданного авиационного налета на беззащитный, стоящий на якоре, флот. В реальности же все уложилось в считанные минуты. Учитывая убыль аэропланов и летного состава, на сей раз в вылет были выпущены разом 24 машины оборудованные системой сброса метательных мин. И всем пилотам ставилась задача нанесения удара по одному единственному кораблю — тому, что будет выбран лидером. Именно по этой причине поднявшиеся в небо аэропланы выстроились в строй колонны следом за ведущей парой, да так впоследствии и атаковали. Жертвой же оказался линкор «Тегетгоф», пораженный ниже уровня главного бронепояса аж семнадцатью минами. Все же на результативности ударов сказывались, как неподвижность цели, так и спокойствие вод закрытой акватории гавани.
Возможно, для лучших линкоров германского и российского флотов, в силу их развитой ПТЗ[10], в виде спроектированных особым образом бортовых угольных ям и находящихся за ними бронированных бортовых противоторпедных переборок, даже столь тяжелые повреждения не оказались бы фатальными. Ну приняли бы они три-четыре тысячи тонн воды в разбитые угольные бункеры пораженного борта. Ну приняли бы еще столько же в отсеки противоположного борта, для спрямления корабля. Не сказать что легко и просто, но в конечном итоге смогли бы удержаться на плаву. Особенно в условиях родной военно-морской базы со всеми ее буксирами, спасательными судами и десятками тысяч моряков. Но вот сделанная проектировщиками австрийских линкоров грубейшая ошибка с вынесением бортовой противоторпедной переборки непосредственно к самому борту, перед угольными бункерами, а не за ними, привела к фатальным последствиям. Попросту нечему, навроде сотен угля, оказалось сыграть роль демпфера для ударных волн взломавших, как внутреннюю 25-мм обшивку двойного дна, так и листы противоторпедных переборок точно такой же толщины. Особенно сильно это сказалось при подрывах мин сброшенных с замыкающих аэропланов, принявшихся бить по внешней обшивке корпуса в районах уже частично затопленных изнутри бортовых коридоров. Да и не самая лучшая работа судостроителей также привнесла свой вклад в гибель корабля. Так в переборках соседних с пораженными отсеков множество заклепок сорвало еще при подрывах, а через многочисленные щели в районе вывода трубопроводов, вентиляции и электрокабелей вода начала распространяться вообще по всем внутренним отсекам. Опять же, не успевший за прошедшие 5 дней в полной мере воспринять новую появившуюся на море опасность, адмирал Антон Иоганн Гаусс, командующий Императорских и Королевских Военно-морских сил, не сделал ничего, чтобы избежать ошибок капитанов ранее потопленных аэропланами кораблей. Незнание реалий, а то и банальная неповоротливость бюрократической машины флота, не успевшая выдать на-гора обновленные циркуляры, привели к тому, что линкоры оказались столь же не подготовлены к атаке «торпедоносцев», как и броненосные крейсера в Себенико, погибшие днем ранее. Но если у капитанов последних имелось что сказать в свое оправдание, поскольку в том же Каттаро подобного оружия русскими не применялось, стало быть, и знать о нем они не могли, то у тех, кто распоряжался в Поле, такого оправдания уже быть не могло. Что, впрочем, полностью отвечало воззрениям адмирала Гаусса в отношении применения флота более в качестве пугала, нежели как реальной боевой мощи. Иными словами говоря, он ждал, ждал и дождался. Причем дождался трижды! Поскольку именно трижды русские аэропланы посещали в этот день гавань Полы, каждый раз сокращая его флот на один дредноут. Хотя и пришлось заплатить за это аж пятью сбитыми при крайнем налете аэропланами, когда в небо начали стрелять вообще из всего, что поднималось на подходящий угол возвышения.