— Пусть. Думаю, стоит дождаться испытания.

Через три дня опять интересуюсь у дядьки, чем там голландский литейщик занят.

— Головой не иначе тронулся, — дядька Иван только закончил гонять молодых бойцов и весь красный ещё. Интересно, кто там кого гонял.

— Как это выглядит? — казак от меня словечек из будущего набирается. От него ученики. Увеличивается словарный запас.

— Объездил все рынки в городе, даже в Ригу ездил и купил две телеги горшков самых разных.

— Ну, он и говорил, что плавить будет в горшках, — пожимаю я детскими плечики. Когда уже вырасту-то наконец?

— Ха! Он приехал и все горшки расколотил.

— Как?!!

— Топором. Обухом, — машет руками дядька Иван, показывая, как голландец горшки крушил.

— И?

— Дальше их бьёт! — опять демонстрация.

— И?

— Людей нанял толочь в ступках осколки горшков.

— Хм. Тем интереснее будет в конце выслушать этого литейца.

Наконец этот день настал. Яну Ванден Гейну удалось превратить в пыль все горшки.

— Не поверишь! — казак развёл руками и головой затряс, — Он нанял гончаров лепить горшки.

— Да⁈ — теперь этот литеец заинтриговал меня до глубины души.

И вот через две недели Ян Ванден Гейн позвал нас на испытание. Перед печью действительно стоят новенькие только что обожжённые горшки. Они приличных размеров. Эдак с ведро. Литров на пятнадцать. И выглядят как цветочные горшки для больших фикусов. Ну, ведро, оно и есть ведро. При нас нанятые голландцем углежоги засыпали в эти горшки камни, что он с собой принёс, дроблёный известняк и древесный уголь. Пока никаких чудес. Дальше гораздо интересней. Горшки закрыли такими же керамическими крышками, хорошо притерев их, а потом замазав глиной невидимые почти щели.

— Если будет хоть малейшая щель, то этот металл улетит.

— Что же это за металл? — не выдерживаю я? Заинтриговал до нельзя голландец.

— Римляне называли его аурихалком или золотом с гор. В Венеции его зовут индийским оловом, но мой учитель… м… Я его не застал, он умер, а я родился в один год, но учился я по его книгам. Моего учителя зовут… звали… Нет, всё же зовут. Он умер, но живы его идеи и книги, так вот, моего учителя зовут Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Хохенхайм.

— Парацельс? — невольно вырывается у меня. Кто же в будущем не знает этого провидца.

— Вы выдающийся мальчик⁈

— Да, я люблю читать книги, есть у меня и книги Парацельса.

— Так вот, Парацельс называет этот металл цинкен. От немецкого zinke, что означает «колючка». Такой формы его кристаллы.

— Цинк? Понятно, продолжайте мастер, — Теперь для меня всё понятно. Этот голландец раскопал где-то рецепт производства латуни.