А ещё я по России соскучился. По нашим берёзкам, по снегу, по малиновому звону колоколов. В Средиземноморье всего этого не хватает. Только здесь я понял, как люблю мою неказистую Родину с ужасающим рабством и почти тотальной неграмотностью.

Я уже дважды пробовал отменить крепостное право. Не получилось. Слишком многое завязано на привязке крепостных людей к земле. Решил тогда, что нужно так изменить законы, чтобы крепостное право стало невыгодным для помещиков. Прежде всего, казалось, нужно повысить налоги. Платить за крестьян на земле с невысокими урожаями станет невмоготу. Помещикам нужно будет подключаться к работам на мануфактуры, либо отдавать поместья с крепостными в казну. Ведь почти вся земля в поместьях — царская. Это земля вотчин принадлежит дворянскому роду и передаётся по наследству. А такой немного.

Сейчас я вижу решение проблемы иначе. Задирая налоги на крепостных, я провоцирую дворян и духовенство на бунт. Они же лишаются средств к существованию. Поэтому нужно идти другим путём. Нужно открывать новые возможности для заработка для всех. Купечество на паях с государством за два десятка лет разбогатело неимоверно. С владельцами мануфактур, шахт и рудников — то же самое. Вот и нужно казне вкладывать деньги и давать инструменты в царские земельные артели, которые перешли на новую систему четырёхполья. Так постепенно Россия фактически перейдёт к наёмному сельскохозяйственному труду. Возможно я и ошибаюсь, но пока что отменить крепостное право нельзя.

Вот и сейчас, я вспомнил, как хотел отменить крепостное право, но мои ближники Евдоким и Голова с пылом убеждали меня, что у крепостных сейчас есть гарантированные рабочие места и уверенность в завтрашнем дне с надеждой на светлое будущее. Отмену «крепости» нужно растянуть лет на сто, а лучше на двести, чтобы русский народ мог бы привыкнуть к даруемой свободе.

— Наш народ без барина не сможет, — с пылом говорил Голова, — Наш барин — барин от Бога. Так и в церкви внушают. А то, что барин крепостных баб и девок пользует, так это им только в радость.

Я сделал очередной прокол. На Мальте я зачем-то пошёл на невольничий рынок и купил там двух славянских детей: Колю, мальчика восьми лет и Катю, девочку пяти лет. Их захватили в неволю при налёте крымчаков на Ростов — когда и Марию Кмитец взяли в плен.

Но детьми на корабле заниматься было некому, поэтому понадобилась мне служанка. Вот я и пошёл снова на невольничий рынок. Работорговля и пиратство были значительной долей в доходах ордена госпитальеров. Цены на здорового раба-гребца или красивую рабыню были здесь не малыми. В среднем где-то один фунт(454гр) золотых монет.