— Да, действительно, — заметил собака Бегемот. — Но мне все равно как-то мало места.
— Тогда почему бы тебе не пойти в свою лежанку или на кресло?
— Нет, там стало холодно и неуютно. Зачем ты сделала так холодно?
— Это не я сделала. Это отопление отключили, а на улице похолодало.
Собака Бегемот задумчиво поворочался на кровати. Потом встал и немного покопал, подгребая под себя одеяло. Снова улегся и спросил:
— Что такое отопление?
— Это вон те штуки на стене, от них идет тепло. А сейчас они не работают.
Собака Бегемот подгреб под себя плед.
— Я думаю, ты сочиняешь. А если даже не сочиняешь, это слишком сложно для моего понимания. Я ведь собака. Я просто знаю, что мне холодно, а с тобой теплее. Поэтому терпи, даже если тебе тесно.
— Терплю. Тем более, что мне с тобой тоже теплее.
— Правда?
— Конечно. И уютнее. Особенно, когда ты храпишь.
— Вот и славно, — заключил собака Бегемот, укладываясь прямо мне на ноги. — Будем греть друг друга, раз уж не греет это твое отопление.
Потому что друг — это самый надежный источник тепла
Собака Бегемот и разбитое сердце
Собака Бегемот и разбитое сердце
Я разбила стакан. Обычное дело. Потянула из мойки один, задела другой, он упал на пол и разлетелся вдребезги. Сидевший на пороге кухни собака Бегемот проявил любопытство и рванул посмотреть, что же там так звонко упало. Испугавшись, что он поранится, я заорала:
— Нельзя!
И стала убирать осколки. Наведя порядок, обнаружила, что собаки Бегемота рядом нет. Он нашелся в самой дальней комнате. Сидел, как-то сжавшись. Увидев меня, ответил жалобным взглядом, в котором светилась вся горечь мироздания.
— Что с тобой? — встревожилась я.
Собака Бегемот безмолвствовал. Подумав, что кусок стекла мог отлететь в него, я кинулась проверять собаку Бегемота на предмет осколочных ранений. Слава собачьим богам, он был цел. Но продолжал ежиться и грустно взирать.
— Пойдем в кухню, — предложила я. — Стекла там уже нет.
— А ты не сердишься? — печально спросил собака Бегемот.
— На что?
— Это ведь я разбил стакан.
— Нет, что ты. Его разбила я.
— Но ты так страшно закричала… Я подумал, это я разбил. Не понимал, как. Ведь я был далеко. Но раз ты ругаешься, значит, все же я виноват.
— Прости меня, пожалуйста, — я обняла собаку Бегемота. — Мне просто стало страшно, что ты поранишься.
— А мне стало страшно, что ты ругаешься, — признался собака Бегемот.
Потому что собака Бегемот — существо с чрезвычайно тонкой душевной организацией. В глубине души он — хрупкий цветочек. Он не привык к крикам. Даже если нашкодил. Собака Бегемот не знает, что такое хозяйский окрик. Его никогда не ругают. И тут вдруг на него повысили голос. Собакобегемотовая Вселенная перевернулась прямо на него, и сердце разбилось вместе со стаканом.