Когда я засыпаю, собака Бегемот просыпается. Как мафия. И решает, что настало время украсить мой сон, придав неповторимого шарма нашему совместному логову. Собака Бегемот мягко спрыгивает с кровати, и возвращается с подарками. Тут не угадаешь, что он в следующий раз принесет. Это может быть украденное в кухне полотенце, игрушка или обрывок бумаги, которую собака Бегемот терзал накануне.
Сегодня я проснулась от ощущения дискомфорта. Что-то впилось в спину. Исследование показало: я лежу на огрызке груши, которую вечером ел собака Бегемот.
— И зачем ты его принес? — спросила я, отскребая от себя огрызок.
— Не доел и спрятал на черный день, — пояснил собака Бегемот.
— Понятно. Но зачем же в кровать?
— Самое надежное место. Я тебе доверяю, ты не сожрешь.
— Да уж, тем местом, под которое ты подпихнул заначку, сожрать было бы затруднительно, — проворчала я.
— Лучше бы ценила мое доверие, — слегка обиделся собака Бегемот.
— Я ценю. Но теперь постель менять придется.
— Тебе разве трудно?
— Нет, — я поцеловала собаку Бегемота. — Это совсем небольшая цена за твой усыпляющий храп.
Собака Бегемот и похолодание
Собака Бегемот и похолодание
— Подвинься, — сказал собака Бегемот.
— Да куда уже? Ты и так ровно посреди кровати лежишь, а я с краю свисаю. И кстати, ты чего это тут угнездился?
— Потому что мне холодно.
— Да… ты прав. Мне тоже холодно. Ладно, спи со мной. Буду, как средневековая английская леди.
— Это еще почему? — удивился собака Бегемот.
— Они так в замках грелись. Обкладывались лохматыми волкодавами для тепла.
— Да… штук пять лохматых волкодавов не помешали бы, — мечтательно сказал собака Бегемот. — И меня бы тоже согрели.
— С тобой одним уже тесно. Куда тут еще лохматых волкодавов? Погоди.
Я накрыла собаку Бегемота одеялом.
— Так лучше?
— Не особенно.
— И мне тоже.
Я натянула сверху тонкий пледик.
— А так?
— Ничего не изменилось.
— Ладно.
Я прибегла к последнему средству: накинула на нас толстенный плед из натуральной шерсти, присланный в подарок одной доброй читательницей. Плед сразу создал тепловой кокон.
— Вот. Теперь я, как ирландская средневековая леди. Под овчиной.
— Тепло. Но тяжело, — прокряхтел откуда-то из-под горы одеял собака Бегемот.
Утром вышло солнце, и мы отправились на улицу, погреться. Вернулись, и снова замерзли. Включили обогреватель. Звонили дети, жаловались, что им холодно. Они тоже жили под обогревателем, а собака Лёпа жил на кровати между ними, и зверски толкался, возмущаясь неправильной погодой в доме.
Дома действительно напоминали средневековые замки: от стен шел леденящий холод, полы будто были выложены мрамором, воздух радовал зимней хрустальностью. И периодически возникало подозрение, что по подъезду к квартире подбираются белые ходоки. Никто не удивился бы, проснувшись однажды утром и обнаружив себя в Вестеросе вместо Владивостока.