— Придётся нам с тобой возобновить занятия, Рифер.

— Но за что⁈ — сразу заволновалась я. — Вернее, зачем?

От мысли, что мне снова придётся оставаться один на один с генералом, пусть и в образе брата, по коже побежали мурашки. Ледяные, горячие — джар его знает.

— Приказ Великого, — на мгновение нахмурившись, ответил Вейнанд и, чтобы окончательно меня добить, добавил: — С Дермонтом тоже будешь заниматься.

А всё из-за дурацкого хронового дара!

И почему именно мне он достался?

Спорить с наставником, понятное дело, было бесполезно. Раз уж инициатива исходила от его величества, то отвертеться от частных занятий в любом случае не удастся.

— Поговорю с другими преподавателями, попрошу, чтобы сильно тебя не нагружали. Будешь меньше сидеть за учебниками. — Подарив мне короткую улыбку, не то ободряющую, не то сочувствующую, генерал подозвал к себе другого кадета, а я отправилась на завтрак.

— Что он хотел? — нагнал меня Торнвил. — Наказал за что-то?

Должно быть, у меня на лице было написано, что разговор с Эскорном оставил после себя самые пренеприятнейшие впечатления.

— Можно и так сказать. — Я тяжело вздохнула. — Обрёк на мучения в своём обществе.

Торнвил вопросительно дёрнул бровью, и мне пришлось рассказать о дополнительных тренировках.

— Ему уже сейчас подавай готового хроновика, — мрачно проронил Бриан, имея в виду отца. — А то, что ты и без того едва справляешься…

— Генерал пообещал поговорить с другими преподавателями. Чтобы сильно не донимали.

Хотя пусть бы донимали — лекции я любила. Любила до позднего вечера засиживаться в библиотеке, глотая страницу за страницей, книгу за книгой. Да и тренировки с Дермонтом так уж и быть потерплю, а вот с Вейнандом…

Снова оказаться в его власти, чувствовать его прикосновения… Близость, от которой в голове словно туман расползается…

Слишком тяжёлое испытание для моих нервов!

— Это ещё не всё… Утром со мной говорила профессор Имада, — решила я добить и Бриана. Не всё же меня только добивать. — Она сразу поняла, что перед ней самозванка.

К сожалению, пришлось прерваться, потому что в столовой к нам подсела дружная троица алкоголиков. Ладно, алкоголиками друзья Рифа не были, но покутить любили. А уж кутить ночью накануне занятий… Как по мне, так это верх безалаберности.

Бриан едва не убил их взглядом, раздосадованный, что нас так внезапно прервали.

— Ну что, уже лучше? — спросила я, обозревая мрачную компанию.

В кои-то веки Лоунард не набросился на еду, едва усевшись за стол, а медленно, с неохотой придвинул к себе тарелку и посмотрел на её содержимое с явным подозрением, словно на завтрак у нас были не мясной пирог да яичница со сладкой фасолью, а живые лягушки, так и норовящие запрыгнуть ему в рот.