Тут она обвела нас настороженным взглядом, словно кто-то мог оспорить ее слова. Но все молчали. А Кай, так тот и вовсе слушал с открытым ртом. Думаю, пацан даже и не знал, что такое кофе, но ему все было интересно, несмотря даже на то, что застенчиво жался к матери.

Динара успокоилась и продолжила:

— А вон в тех корпусах, запоминайте, находятся Растворная, Заливочная и Фильтровочная. И Аллахом заклинаю, не вздумайте в бассейнах сорить и плеваться! За порчу питательного раствора вас ждет строгое наказание. А уж если бассейн целиком вдруг закиснет, вам останется только помолиться перед смертью…

Наконец мы попали к месту работы.

Это бы очень длинный и жаркий сарай с тремя широко распахнутыми воротами. По одной стене сарая на всю длину шли стеллажи под потолок, заполненные поддонами с зелено-коричневой массой. Посередине проходила рельса, а у другой стены, где ворота, располагалась полутемная зона для передвижения работников.

За каждыми воротами закреплялась своя бригада сушильщиков. Наши были крайними от ангаров с бассейнами.

Я без интереса осмотрел все это хозяйство, бегающих ребятишек в ветхой одежонке, теток с обмотанными платками головами, хилых и болезненных мужиков. Выглядит все ужасно — грязь, вместо вентиляции — сушки-вытяжки, которые непрерывно гудят, заглушая большинство звуков.

До середины дня пришлось таскать полные поддоны и устанавливать их на стеллажи. Ребятишки ворошили клеточную массу, следя, чтобы она сохла равномерно, а уже подсохшую трамбовали в фигурные брикеты, которые в свою очередь раскладывались для окончательной сушки на другие поддоны.

В одного из этих пацанов я долго всматривался, потом незаметно подошел к нему и спросил в самое ухо:

— Маус, это ты?..

Пацан несколько секунд смотрел мне в глаза, не понимая. Пришлось немного подтолкнуть его память:

— «Эй, электровеник, хочешь булочку?» Помнишь?..

Трудно было в этом обросшем, грязном, хмуром и подозрительно поблескивающим глазами парнишке узнать того гипер-активного и восторженно визжащего пацаненка, которому я в последний день Уютной Теплицы отдал булочку.

— Ну же, вспоминай! «Дэнчик, ты лох, а у меня булка!» — тот день был едва ли не единственным, который прекрасно отложился в моей памяти.

В этот момент пацан вцепился в меня руками и прошептал:

— Ты за мной пришел, правда?.. А мама где?.. — и такая надежда пылала в его глазах, что я прикусил язык. Откуда ж я знаю, где его мама?.. И что можно ответить на такой вопрос, глядя в эти полные надежды глаза?..

— Прости, я не знаю, мы уходили раньше других, — неожиданно впервые за все время наш уход стал казаться мне бегством. Возможно, его взгляд так подействовал, но что если нет⁈