Сейчас передо мной сидят люди, которые и обеспечили превращение провинциальной дыры в будущий мегаполис. Как бы власти ни пытались ограничить приток в город посторонней публики, но это оказалось бесперспективной задачей. Строительный бум начала века привлёк в Новгород большое количество купцов, подрядчиков и рабочего люда. Далее сюда устремились помещики из близлежащих земель, а за ними уже всё подряд. Рабочих руки в городе были востребованы в любое время, вот и росли как грибы целые слободы с общежитиями. Затем появились студенты и преподаватели. Хорошая такая солянка из разных сословий, которая буквально заполонила город. С учётом начала строительства железной дороги население выросло ещё на несколько сотен жителей. И это, не считая нескольких тысяч сезонных рабочих. В общем, город буквально бурлит и развивается. Несмотря на скачкообразный рост населения с безопасностью здесь полный порядок. Кроме полиции, работает служба безопасности КБ и контрразведка. Кроме обычных уголовников, на первых порах попадались и разного рода шпионы.
Но сейчас речь не об этом. В голове какой-то сумбур и мысли скачут в полном беспорядке. Надо сосредоточиться и выкинуть из головы лишнее. Достаю блокнот и озвучиваю присутствующим свои мысли. Основное предложение — это создание нового научного центра. Структура нового заведения обсуждаема, но это будут самостоятельные департаменты по различным направлениям современной науки. Давно пора отделить фармацевтов от химиков, при этом не разрушать кооперацию между учёными. Руководителем остаётся Иван Петрович, а его замами будут Фролов и Вольта[1]. Последнего люди Волкова переманили лет восемь назад. В этой реальности итальянец не стал сотрудничать с французами и после долгих раздумий согласился на переезд в Россию. Не сказать, что он сразу продвинул науку об электричестве на много шагов вперёд, но польза от варяга была колоссальная. Аллесандро оказался весьма универсальным специалистом и отличным педагогом. Сейчас вместе со своим учеником Шиллингом[2], Вольта работал над созданием электромагнитного телеграфа. Дела со связью в России обстоят весьма неплохо. Семафор Кулибина позволяет дотянуться из столицы до Тобольска и Херсона. Но телеграф должен стать самым настоящим прорывом. Поэтому для группы итальянца я не жалею никаких ресурсов.
Вообще, за десять лет нам удалось переманить из Европы много талантливых учёных и изобретателей. В принципе я был спокоен за будущее русской науки и промышленности, которая уже по потенциалу значительно опережала конкурентов. Осталось только начать массово внедрять изобретения. Поэтому крайне важно было решить организационные вопросы и не растерять наработанное. Зря я себя накручиваю. Кулибин сам бы во всём разобрался, но месяца через три-четыре. Это один беспокойный попаданец требует от людей более быстрого темпа работы и принятия решений, забывая об ином менталитете окружающих. Посмотрев на ситуацию со стороны, я успокоился. Даже при самых худших раскладах мой новгородский проект будет развиваться и двигать русскую науку с промышленностью вперёд. Были опасения, что уедет часть иностранцев, когда в Европе стало спокойней. Но реально взглянув на вещи, становится понятно, что нигде учёным не создадут такого уровня комфорта. Также нельзя не учитывать был фактор окружающей среды. Люди науки больше финансов ценили возможность общаться с большим количеством талантливых коллег. Вечерами в научном клубе шли самые настоящие интеллектуальные баталии. Думаю, немало изобретений родилось во время этих жарких споров. Да и сам Новгород воспринимался учёной братией как город будущего, в развитие которого они вложили толику своего труда. Ещё бытовой комфорт, который в это время могут себе позволить только правящее семейство и богатейшие люди России. По крайней мере, централизованного водопровода или тёплого ватерклозета у Наполеона точно нет.