Прикидываю варианты будущей войны, которая не должна стать отечественной. В принципе не всё так плохо. Мы изначально проигрываем противнику в количестве войск. Но если брать подготовку и выучку, то она нивелирует превосходство французов с сателлитами. Та же шрапнель до сих пор толком не освоена французской артиллерией. А ещё есть ракеты, мины и медицина, позволяющая быстро восстанавливать раненых солдат.
Плюс у России есть один беспринципный товарищ, который точно знает рецепт грядущей победы.
Глава 16
Октябрь — ноябрь 1812 года. Санкт-Петербург, Российская Империя.
Не нравится мне Питер. Нет, к архитектуре и жителям города я отношусь вполне себе дружелюбно. Выводит из себя погода с этими вечными ветрами и дождями. Хотя это может моя хандра после многих лет, проведённых на юге. Ещё и по семье заскучал. Хочется увидеть всех детей, а приходится ходить на все эти приёмы и балы, устраиваемые в честь победителей. Эмоциональный фон высшего света столицы вообще отдельная тема. Но приходится общаться, улыбаться и вообще подстраиваться непонятно под кого. Ненавижу я всё это позёрство и лицемерие. Сколько лет боролся с нездоровыми проявлениями обнаглевшей аристократии и всё без толку. На смену одним паразитам и интриганам пришли другие. И ведь умудрились встроиться в новые реалии.
Более того, знатнейшие семьи перестроились и поддержали моду на развитие промышленности. Теперь Трубецкие с Долгорукими мерили свои состояния не количеством рабов, а мануфактурами, заводами и акциями в разных проектах. Заодно привлеки на свою сторону крупных промышленников и купцов. Если ранее дозволение считать себя равными получали только люди подобные Строгановым и Демидовым, то ныне высший свет вполне спокойно реагировал на множество фамилий, только недавно получивших дворянство. Последние тоже активно лезли в высший свет, старательно выслуживая дворянство. Не за горами начало заключения браков между аристократией и вчерашними торгашами. Я же видел элиту общества совершенно иначе. Для меня это врачи, инженеры, учителя и честные служаки. Поэтому и бухчу как старый дед. Надоело всё. Хочу домой. Но пока не могу.
А вот питерские сады радуют меня в любую погоду. Потому я и решил пообщаться с Волковым в близлежащих зелёных островках стремительно застраивающегося города. Но глава разведки от променада отказался и сказал, что подождёт меня во дворце. Последние недели я был занят приёмом и распределением тысяч переселенцев, которые решили сменить мерзкий английский климат на благодатный русский. Как я и ожидал, вслед за элитарными мигрантами, рванули люди попроще. Вот я и метался, пытаясь наладить нормальный приём новых жителей России.