— Ты безумец! — слышу в ответ.
Глава 22
Сентябрь — октябрь 1815 года Херсон, Екатеринослав, Николаев Российская Империя.
— Подсекай! Чего ты тянешь? — кричу, не сдержав эмоции.
— Сорвалась, — обиженно отвечает сын, надув губы.
— Так, не нужно здесь нюни распускать, — говорю ему с улыбкой, — Сейчас ты поймаешь самую большую рыбу, и мы пойдём варить уху.
Лицо Святослава осветила довольная улыбка и он сразу начал менять червяка. Мальчик оказался заядлым рыболовом, хотя откуда эта тяга у шестилетнего ребёнка, не знаю. Я ему даже специальную удочку заказал и николаевских умельцев. Вот теперь регулярно ездим по всяким притокам Днепра и ловим рыбу.
Последний год я сосредоточил своё внимание на семье, и получаю истинное наслаждение от общения с сыновьями. Два младших, правда, ещё совсем маленькие, но тоже заметили, что папа начал проводить дома времени больше, чем в разъездах. Хотя я и мотаюсь по краю, но в основном ограничиваюсь побережьем и Крымом. Более того, недавно в Николаев я приехал на поезде. Но обо всём по порядку.
Возвращение домой было не особенно радостным. Если домашние во главе с Анной сделали вид, что ничего не произошло, то с остальными было сложнее. Мне пришлось задержаться в Польше, где я помогал войскам союзников организовывать оккупационный режим. Поэтому к августу в Херсоне уже знали всё о моих художествах. Вернее, это были слухи, преувеличивающие свершённые деяния в десятки раз. Хорошо, что хоть не обвинил в поедании печени врагов.
Изменение отношения я почувствовал ещё в Польше. Русские офицеры и чиновники вдруг начали чураться моего общества. Не все, но достаточно весомая часть. Мне на это реально плевать, поэтому общался с людьми строго по делу и не реагировал на показательный демарш. Удивил меня Август, с которым мы встретились в Кракове.
— Я не имею права осуждать вас, друг мой, — в своей экспрессивной манере выпалил Словенский король, — Если вы пошли на такой шаг, значит, так было нужно. Ведь действительно, уничтожив лучших военных, банкиров и торговцев врага, вы сильно его ослабили. Что касается морали, то мне на неё плевать, впрочем, как и вам. Но враг мог убить гораздо больше ваших людей, чем в нынешней ситуации. Поэтому ваши действия оправданы!
Мой голубой друг в своё время изрядно настрадался от всеобщего порицания. Поэтому сейчас понимал меня как никто другой. Свою резиденцию я снова устроил в краковском замке, где мы и беседовали с Августом, изрядно выпивая. После разговора обо мне, речь зашла о сложившейся ситуации с Польшей.
— Я совершенно не представляю, что будет дальше. Сейчас наша армия очистила вверенную территорию от мятежников. Но они и сами начали сдаваться, потому что узнали о поражении Наполеона. Никто не хочет умирать просто так, зная, что подмога не придёт. Только меня нисколько не обольщает эта мнимая покорность. Собрать сильную армию, которую могут поддержать легионы, воюющие сейчас за французов, вопрос времени. Подготовленных солдат у поляков хватает. Им нужно только провести мобилизацию и вооружить людей. Если для России такое войско неопасно, то Словения против него не выстоит.