— Мои парни ликвидировали руководство вражеской армии. Чины и звания здесь не важны. И король Богарне ничем не отличается от генерала Жана Тарро. Главное — войска неприятеля, которых оказалось больше, чем мы думали, так и не смогли восстановить управление. Жалко, что не удалось подловить Мюрата и хитреца Сульта. Они вдвоём стоят четверти французского генералитета.

Спокойно отвечаю готовому лопнуть от возмущения Александру. А чего? Мне нужно жалеть непримиримых врагов и верных союзников Наполеона?

— Но это ещё не всё, — продолжаю с ухмылкой, — Сейчас уже можно об этом сказать. Одновременно с атакой французского лагеря, были проведены акции во многих городах Европы. Министры, банкиры, крупные купцы и прочие промышленники отправились в мир иной.

На братца было страшно смотреть. Он резко сменил окраску и стал белее смерти.

— Это самое настоящие безумие, — наконец он вымолвил заикаясь.

— Отчего же? Я очистил вам всем путь. Взял на себя самую грязную работу. Только не рассказывай мне здесь про приличия, этикет и прочие моральные ценности. В большой политике их нет и не может быть. Что касается того же главы Банка Лиона или крупнейшего акционера Французской Вест-Индийской Компании, то они страшнее и опаснее любого генерала. Именно ростовщики и торгаши толкают корсиканца на новые завоевания. Понятно, что виновато его нездоровое честолюбие, но оно опирается на мощную поддержку финансовых и промышленных кругов всей Европы. А сейчас одним махом большая часть врагов уничтожена. Ещё и несколько талантливых учёных, работающих на военные заводы, нашли быструю смерть. Ты же можешь спокойно списать всё на безумного брата и заключить выгодный мир. В Россию вернёшься вообще триумфатором, которого доселе не было в нашей истории. Вот пакет с моими рекомендациями по предстоящим переговорам с французами. Надеюсь, у тебя хватит ума понять, что пора прекращать делать широкие жесты. Поляки и прочая сволочь не оценят твоей заботу, а будут только копить злобу, лелея надежду на реванш. Там же моё прошение об отставке с поста председателя Госсовета. Я возвращаюсь в Югороссию и займусь развитием региона.

Александр окликнул меня уже перед дверью, до которой я дохромал с помощью трости.

— Почему ты не убил Бонапарта?

Оборачиваюсь и смотрю на застывшего около кресла братца.

— Чтобы ты и твои лизоблюды не расслаблялись. Это ведь так приятно почувствовать себя самыми сильными, не имея к победе никакого отношения. Зато для вашей компании воспользоваться её плодами самое милое дело. Далее кому-то в голову придёт, что не пора ли свернуть часть реформ. А то народишко излишне распоясался, свободу почуял, шапки не ломает и спину при встрече перестал гнуть. Честные суды да образование этим сиволапым подавай. А как же наше природное право пороть, унижать и насиловать? Давай — ка ты батюшка Император, вертай всё назад. Мы же тебе служить будем верно, да снова Россию начнём разворовывать, — ухмыляюсь, наблюдая, как Александр опять начал краснеть, — Только с живым и здоровым Наполеоном не будет вам спокойствия. И новая война только вопрос времени. Надеюсь, что даже самый тупой и спесивый аристократ поймёт — следующая схватка будет ещё более кровавой. И более отсталая страна проиграет это противостояние. Тем более если внутри неё начнутся волнения и мятежи. Не думаешь же ты, что крестьяне, рабочие и мещане с купцами просто так вернут вам право относиться к ним как к скоту. Нет, ты со своими шлюхами в первую очередь кровно заинтересован в мощи русской экономики и внутреннем спокойствии.