— Я так называю механических людей без эмоций и чувств, — с улыбкой отвечаю дочери.

Она аж задохнулась от возмущения. Щёки покраснели, глаза мечут молнии. Опять ловлю себя на мысли, как же Катя похожа на Юлю, только глаза голубые. Прижимаю её к себе, не обращая внимания на окружающих.

— Ну такие у меня глупые шутки, извини!

* * *

— Знатно нас подловили, — произносит Богдан, глядя в окно усадьбы, в которой мы укрылись от погони.

Ничего не предвещало беды. Ехали будто на праздник, наслаждаясь отличной погодой. Колыванов предупредил про манёвры заранее, но мы их не собирались посещать изначально. В столице вроде всё спокойно, и никто не точил на меня зубы. И вдруг такое.

На засаду передовой разъезд наткнулся вёрст за десять до Могилёва. До этого мы встретили палаточный лагерь Сумского драгунского полка. Общаться с командованием данной части не было никакого желания. Так что мы проследовали мимо без торжественных встреч. Хотя это должно было меня насторожить. Ну обязаны были командиры устроить торжественное построение и прочие показушные мероприятия. Моё нынешнее затворничество не лишает меня статуса члена правящей фамилии. Но уже сейчас до меня дошло, что это войска, которые будут держать периметр, дабы мы не ушли. Потому он и сделали вид, что проследовала какая-то обычная воинская группа.

Но все эти мысли одолевали меня немного позже. Сначала мы просто не поняли, что происходит. Взятый в плен офицер рассказал, что имперские егеря, так себя называет личная гвардия Александра, ждут именно нас. Далее была попытка уйти, что стало проблемой с учётом нашего немалого каравана. Вот сейчас мы и заняли усадьбу какого-то господина Малиновского, ныне находящегося в Витебске. Решив прояснить ситуацию, я послал к окружавшим нас войскам парламентёра. В ответ нас заверили, что скоро прибудет офицер с разъяснениями.

— Таким образом, вы должны сдаться и проследовать под охраной в Санкт-Петербург, — высокомерно заявил капитан Голицын, закончив свою витиеватую сентенцию.

Вспоминаю, не его ли папахена мы отправили в ад, когда давили мятеж гвардии. Хотя сейчас меня должны волновать совершенно иные вопросы. Как выбираться из ситуации и почему это вообще произошло. Радостный же комбат, чьи солдаты преследовали нас до поместья, толком ничего не объяснил. Его задача — взять меня в плен, нейтрализовав охрану. Странно вообще всё это. Зачем устраивать целую армейскую операцию?

— Я отвечу вам через три часа, — поднимаю руку, дабы пресечь возражения наглеца, — Князь, не позорьте своих предков хамством и не забывайте, с кем разговаривайте. Ступайте.