— Зимой, — сказал Калдавашкин. — Скоро уже.

— Хорошо, — кивнул Энлиль Маратович. — Начинайте расчеты. Недели две вам хватит?

— Конечно хватит, — ответил Самарцев. — В концептуальном плане уже готово. Только отмашки ждем.

— Работайте, — сказал Энлиль Маратович. — Но только чтоб просчитали до полного затухания. Пока не уйдет под фон.

— Сделаем, — ухмыльнулся Самарцев. — И все продемонстрируем. До последнего кадра.

— Я подряд смотреть не буду, — наморщился Энлиль Маратович. — Вы что? Кухню свою на меня хотите вылить? Вы мне только последнюю фазу покажите. Куда выходить будем через восемь циклов и шесть ветвлений.

Я понятия не имел, о чем он говорит — но Калдавашкин, видимо, понял.

— Так далеко? — удивился он.

— Угу, — сказал Энлиль Маратович. — Дело-то ответственное. Надо понимать, к чему идем.

— Но на таких фракталах малая точность.

— Я в курсе, — ответил Энлиль Маратович. — Зато виден диапазон…

Самарцев и Калдавашкин уважительно склонили головы — причем мне показалось, что уважение было ненаигранным. Видимо, Энлиль Маратович сказал что-то хорошо им понятное — и очень точное.

— Чувствую длань могучего стратега, — прошептал сахарным голосом Щепкин-Куперник.

А это прозвучало приторно — и настолько, что все посмотрели на него с недоумением.

— Ладно, — вздохнул Энлиль Маратович, — идите прочь, льстецы и сикофанты. Жду через две недели. Или раньше. Если успеете…

Он поднял руку. На черном фоне стал виден еще один желтоватый объект — его кулак, словно у Луны появился спутник. Энлиль Маратович распрямил пальцы и слегка качнул ими, как бы смахивая крошки со стола.

Халдеи склонились в поклоне, надели маски, выстроились друг за другом и гуськом попятились к выходу из зала, пересекая замерзшую реку в обратном направлении… Ну или не реку, думал я. Жизненный анекдот.

Несколько секунд мне казалось, что я вижу пущенный в обратном направлении фильм, показывающий их появление в Зале Приемов. Когда стало ясно, что Энлиль Маратович больше их не окликнет, они перешли с церемониального шага на обычный — и даже ненадолго повернулись к нам спинами перед тем как исчезнуть за дверью.

Энлиль Маратович встал с трона и потянулся.

— Вот так, — сказал он мне.

— Скажите, — спросил я, — они правда сами на такие темы размышляют? Типа взять и устроить революцию?

Он засмеялся.

— Нет, конечно. Есть куча способов показать им, в какую сторону грести. Причем так тонко, чтобы они считали, будто это их собственная инициатива.

— Я так и подумал, — сказал я. — А зачем такие сложности? Я имею в виду — темнить, прятаться? Почему нельзя просто дать им команду? Ведь это халдеи.